крылья летучей мыши. То же сделали и остальные, повинуясь примеру лидера. Да, Эрэдин уже несколько тысячелетий предводительствует Дикой Охотой, его имя заставляет трепетать не только Альвхейм, но и все девять миров. — Вперед!!! — скомандовал главный лан. И мы с дикими улюлюканьями сорвались с места. Как стрела, выпущенная из лука, летели к границе между Ривенрейлом и Альвхеймом, где заждались нас души прожжённых грешников. Возможно, сегодня это будут люди или эльфы, а может, забредший на торговлю гном или разведчик дроу. Ооо, эти были особенно сладки. А возможно, даже дракон, но такие встречались крайне редко. Слишком древние и слишком мудрые, чтобы поддаваться тлену похотей. Всех существ объединяло одно — страх. Если ты совершаешь преступления и грехи — бойся. Однажды за тобой может прийти Дикая Охота. Для нас не было преград или замков, невозможно было спрятаться или защититься. Проезжая мимо волшебного леса Ривенрейла, к нашей кавалькаде присоединились дикие псы. Эти твари были постоянными спутниками нашего развлечения. Ростом с доброго телёнка, с огромной пастью, наполненной острыми зубами, «собачки» имели отменный аппетит к грешной плоти. Если преследуемого не убивал охотник, то его разрывали псы, и ещё неизвестно, что было лучше для преступника. В остальное время эти зверушки жили как обыкновенные обитатели волшебного леса. Охотились среди дивных фиолетовых деревьев, разоряли маленьким феям гнёзда, размножались. Кстати, феи со своей уникальной философией и внутренней организацией общества были единственными, кто мог жить рядом с ланами и не бояться. Дикая Охота ещё ни разу не приходила за феей и не придёт. Впереди показалась тонкая плёнка прозрачной границы между мирами. С виду такая хрупкая, она была прочнее любого существующего материала. Это была магия Иггдрасиля. Выйти и зайти в Ривенрейл могли только охотники. Даже феи были здесь невольными пленниками. Собаки завыли, и мы пришпорили своих призрачных коней. Наша свора с криками и улюлюканьем врезалась в тонкую границу, пройдя её, как горячий нож масло. Охота началась. Альвхейм встретил нас прохладной осенней ночью. Так было всегда: Охота начиналась раз в году, когда весёлое лето должно смениться холодной зимой. И в этот хрупкий период межсезонья, когда преграда между мирами совсем истончается, ланы могут себе позволить поживиться. Всё остальное время мы спим в торрее, восстанавливая раны — смешно сказать, если такие имеются, — практически не видя снов. Эрэдин остановил кавалькаду взмахом руки, даже