— Ясна, мы сейчас летим спасать людей, — сощуриваю глаза. — Поэтому еще одно ребячество — и скажу пилоту разворачиваться. Десант сам всё сделает. А мы с твоими выходками только навредим.

Поглаженная против шерсти девушка едва не кидается на меня с кулаками. Остальные притихают, у того же Али нижняя челюсть отвисает. Тетю Ясну крокодил ох как боится, не меньше, чем Аяно. На меня мутант сейчас смотрит как на смертника. Даже наклоняется ко мне и хрипит тихо:

— Пыгай, Перуну, пока не убила,- длинная морда кивает на пустыню внизу. — Невысока еще, аднака.

Я щелкаю его пальцами по носу, и он обиженно отстраняется.

— В следующий раз, прежде чем наклоняться ко мне, зубы почисти, а то сам полетишь.

— Я не уметь, — пугается мутант. — Я ж не куряца, аднака.

— Захлопнись, Али! — рявкает Ясна, и крокодил со щелчком закрывает пасть.

Девушка вся в напряге сидит.

— Ты будешь меня слушаться, Перун? — удерживает себя рыжая от резких слов и действий. Понимает, что чревато.

Фраза звучит как предложение о компромиссе. Мне кажется, или в глазах девушки вспыхивает просьба? Ну, можно и задобрить командира. Всё же нельзя ее ставить на место перед своими людьми. Авторитет потеряет и совсем обидится. А девка хорошая и, главное, нужная в войне с демонами.

— На поле — буду, майор, — соглашаюсь на мировую. — Но и ты не забывай, что я не в твоей группе. И дружине своипожелания передавай только через меня.

Она кивает со скрытым облегчением. Но я-то всё замечаю. И еще, наверно, Слепой кот. Этот проныра всех нас сканирует постоянно.

Ох, добрый я стал. В прежней жизни уже кто-нибудь в песок головой вниз улетел бы. Но ребята все хорошие, все честные вояки, только разве что насчет Кота сомневаюсь. Мутный тип.

Приземляемся в полукилометре от госпиталя. В воздухе висят отдаленные крики и резкие вопли «барра!». Ясно различается женский плач. Мои кулаки сжимаются. Я прекрасно знаю, что это за звуки. Еще со Страшного мира знаю. Когда здоровые мужики вместо того, чтобы защищать поселения от демонов, сами уходили в леса и формировали разбойничьи банды. Страх перед тварями превращал их самих в животных. Встреченных мужчин они убивали, а женщин насиловали. На таких шакалов я никогда не жалел молний.

Рассредоточившись между барханами, мы бегом направляемся на вопли. Ясна ведет команду, держа в руках своего штурмового «убийцу тираннозавров» под пятисотый калибр. Из песков вырастают санитарные палатки-бараки, напоминающие ряды подточенных зубов. Со стен сорваны белые тряпочные полотна с вышитыми красными крестами. Сапоги басмачей стоптали до серого цвета символ помощи всем страждущим, независимо от национальности и стороны в военном конфликте.