Ключи Матери и Сына отправились в инвентарь, а их место заняли спицы, которым так и не была возвращена первоначальная форма ампутационного ножа и иглы. Началась самая противная работа. Лёжа на крыше, я аккуратно нарушал целостность «авоськи». Но так, чтобы она не разорвалась с непредсказуемыми последствиями. Для начала я выделил небольшой участок, примерно метр на метр и стал его освобождать от нитей, одновременно вплетая их в края для укрепления бреши.

Работа спорилась, остатки и не пошедшие в работу струны я просто вешал на правый край всё увеличивающейся квадратной дыры. Мало ли, глядишь и пригодятся. Постепенно втянулся в рутинную и довольно однообразную работу. Поэтому когда кто-то резко дёрнул меня за правую ногу, чуть не наложил прямо внутрь уника.

— … мать! Это что за… — внутри всё похолодело, но я довольно быстро сообразил, что будь это Радианта, ноги бы у меня уже не было.

— Я думала, ты там без сознания. Ору, ору. А ты даже не шевелишься, Первый, — голос Инфы раздался отнюдь не со стороны дверей хижины, а откуда-то снизу и спереди. А точнее, прямо из дыры в сети струн, которая была почти завершена.

— Ну а дёргать-то на хрена? — я понял, что всё же следовало подождать Ведьму. Сам же инструктировал Янитора, — остальные где?

— У дронов остались. Там гроза не на шутку разыгралась. Яник проводил меня до пирамиды, рассказал по дороге что к чему.

— Ясно. Ты сейчас где? В дверях?

— Была в дверях, увидела твои ноги на краю крыши, а дальше — темнота. Ждала, ждала. Ну и решила потеребить. Ты как заорал, я внутрь метнулась. Сижу на лавке.

— Теребилка, м-мать. А в горизонт сама вошла?

— А чё там? Делов-то!

— Маладца, Конструктор! А сейчас что-нибудь необычное видишь?

— Часть потолка вроде потемнела. Ровнёхонько так, квадратом, метр примерно на метр. Кстати, я почему-то тебя именно из этого квадрата слышу.

Пока мы болтали с Ведьмой, я успел завершить свой эксперимент и попросту ткнул кулаком куда-то в центр участка, освобождённого от струн. Реакция была ожидаемой, но от этого не менее зрелищной. Там, где моя рука коснулась настила из половинок брёвен, дерево немедленно расползалось, как рыхлый снег. Более того, на этом всё не заканчивалось. Дальше реакция распада материи продолжалась с ураганной скоростью, пока весь квадрат, ограниченный моими плетениями, полностью не растаял в тусклом свете, рванувшемся мне в лицо изнутри хижины.

— Что и требовалось доказать, — я тяжело стукнулся о доски пола, спрыгивая в зияющую дыру крыши, — вся эта атрибутика: брёвна, доски, двери и окна, мебель, наконец, — держится только за счёт каркаса из протовещества. Резюмирую: как только мы попытаемся переместить отсюда Средоточие, чтобы привязать его потом к энергетической структуре призрака, вся окружающаяся материя превратится в кашу, и некий самонадеянный Демиург на пару со своей помощницей рискуют провалиться в тартарары второго горизонта. Твои соображения, Термоядерная? — присел я на лавку. Неп продолжал медитировать, игнорируя нашу беседу.