— Ло!

— Эс!

Два судорожных вдоха, как выстрел в упор…

— Я набрала ванну, мой альв. Горячий обед…

— К чёрту ванну!!! К Рандому обед! Иди сюда…

— Ох!

* * *

— Скажи честно, дорогая, у тебя есть какой-то фамильный секрет? — спустя почти пять часов после встречи мы перекусывали великолепными варрагонскими сладостями, не вылезая из постели. Встреча была бурной, но мой организм сдался уже через час. Снисходительная альва укрыла мою отключившуюся тушку ворохом шёлковых одеял и разбудила только за час перед аудиенцией у Князя.

— Ты это о чём, Эс? — ох уж мне этот голос и вскинутая правая бровь! Похоже, придётся извиняться перед Светлым Князем за опоздание.

— Почему я всегда с тобой, как в первый раз? — спросил я, целуя родинку на её плече.

— О… это древняя и очень опасная магия, Холиен! — Ло сдвинула брови и придала голосу особый «загробный» оттенок, — её секрет предаётся от матери к дочери в нашей семье, и ни один мужчина, будь то Бог или смертный никогда не узнает его! — она театрально отвернулась, вскинула подбородок и прижала запястье левой руки ко лбу, усиливая трагизм сожаления.

— А если я очень попрошу, — запустив руки под одеяло, я решил подключить калибр посолиднее.

— Ой! Холиен! Пальцы липкие! Хватит…хватит…хватит. Хо-о-олие-е-ен!

Спустя ещё полчаса мы вновь валялись на смятых простынях. Я потянулся к блюду с необычным оранжевым виноградом и был немедленно «вознаграждён» метко пущенной в голову подушкой.

— Хватит перебивать аппетит, мой Принц. На ужине у Князя нас ждут блюда, достойные богов. Всё-таки не так часто он выдаёт свою дочь замуж.

— Оу! Так вот о каком сюрпризе намекала Олианна?

— И о нём то же, Эскул.

— А как же война и прочее?

— Светлые никогда не меняют своих планов и образа жизни в зависимости от того, когда это происходит. Мир или война — лишь две дополняющие друг друга стороны жизни народов. Одна перетекает в другую и наоборот. Правда, иногда переход случается довольно резко. Так зачем на этом зацикливаться?

Тёмная Королева выскользнула из-под вороха одеял и подушек и подошла к стоящей посреди спальни серебряной ванне на вычурных ножках, стилизованных под лапы Парсума. Она потрогала воду, которая давно остыла. Скривила великолепные губы в капризной гримасе. Мгновение — и с её пальцев слетел пучок чёрных хлопьев тумана, быстро погружаясь в воду, которая немедленно забурлила и из ванны повалил пар. Лоос, ловко опираясь на оба края, скользнула прямо в булькающую жидкость и замерла, блаженно прикрыв веки.

Я же так и застыл, сидя в кровати с разинутым ртом. Бытовые чудеса в исполнении Богини иногда ставили меня в тупик. Скрывая смущение, продекламировал: