— Конечно, не зря. От себя же отрываю, сам понимать должен. Может сегодня последний день живу. Хоть за помин души выпьешь. Во-он, гляди, знакомый бутылёк?

Я вытащил из ящика любовно завёрнутую в кусок рогожки бутылку тёмного стекла с плескавшимся почти на треть содержимым.

— Неужто «Мяу!», Неп?

— А то! Всем артефактам артефакт! Я тогда после него такое цунами в паре тысяч лиг западнее замутил! Неделю русалки урожай собирали.

— Мда… — тяжело вздохнул я, понимая, что наши с Янитором надежды на клад с артефактами тают с каждой минутой, — настойка — это, конечно, здорово, но…

— Не спеши, квартерон, будут и тебе пряники. Не так чтобы прям достойно Бога, но и Демиургу будут нелишними.

— Надеюсь.

Следующим предметом оказалась квадратная склянка, объёмом около литра, с какими-то выдавленными в сургучной пробке рунами. В ней плескалась мутноватая жидкость, в которой плавали какие-то соринки, похожие на маковые зёрнышки. Её я аккуратно поставил на стол, затем вытащил свёрнутый в трубку пергамент, заткнутый с обоих концов маленькими морскими губками. Потом был старый, потёртый на гранях корабельный компас, связка сушёных морских коньков, ключ с обломанной бородкой и на закуску перевязанные бечевой старые ботфорты неопределённого цвета. Но вполне целые и даже с куском засохшей ваксы.

Всё это богатство я выстроил на столе в ряд, заинтересованно рассматривая.

Решив не донимать расспросами Владыку, стал брать то один, то другой предмет, вертя его и так, и эдак, пока Неп не выдержал и начал объяснять.

— В квадратной склянке напиток Дикой Медузы, выпиваешь — и в твоём теле навеки поселяется колония безобидного планктона. С той лишь разницей, что с этого самого момента ты сможешь дышать в воде. И не просто дышать, Холиен. А находиться при этом на любой глубине без существенного вреда для здоровья.

— А недостатки?

— Почти никаких. Для того чтобы рачки не сдохли, минимум раз в месяц надо погружаться в воду на час. Желательно, в морскую, но и речная сойдёт.

— Интересное преимущество, — пробурчал я, пытаясь скрыть алчный блеск своих глаз за заинтересованным прищуром, с уважением поглядывая на невзрачную взвесь в квадратной склянке, — побочные эффекты есть какие-нибудь? — спросил я на автомате, памятуя, что любое лекарство, оно же и яд.

— Да почти никаких. Так, пара жабер подмышками и в паху прорастёт, да отрыжка болотным газом. Ну и цвет лица, естественно, с благородной прозеленью…

— Чего-о-о⁈ — взревел я, едва сдерживаясь, чтобы не швырнуть склянку в угол, когда увидел хохочущего беззвучно под потолком призрака, — вот же гад!