Худшее, что есть в больших выходных — они заканчиваются. Я, безусловно, люблю свою работу, иногда я самый настоящий трудоголик. Но то, что год только-только наступил, а уже пятое число — напоминает о скоротечности времени. С другой стороны — это были лучшие праздники, на которые вообще стоит надеяться. Они навсегда останутся в моем сердце.

Пятого января я отправился в деревню за Тикой-тян. Ей завтра в школу и, будучи во многом типичным подростком, сестренка явно хотела бы продолжения каникул, но тут ей уже никакая харизма не поможет.

В папином доме, кроме отца и сестры, я застал также и Канами, причем кухонный фартук явно намекает, что она уже вошла в роль хозяйки. Быстро. Вот так, меньше чем за две недели переехала к мужчине.

— Позвольте я помогу вам на кухне, Канами-сан, — предложил я женщине и получил согласие.

— Порежьте овощи, Макото-сан, — предложила она мне. Пожалуй, сейчас она нервничает куда сильнее, чем когда мы вместе обедали. Ну да, самый первый контакт с сыном, которого она не знала тридцать лет. Любой будет чувствовать себя неуютно.

— Недавно к матери Мияби сватался ее бывший муж, — начал рассказывать я, нарезая картофель тонкими ломтиками. — Немного странная ситуация, не находите? — всеми силами постарался показать, как нервничаю, начиная этот разговор. Подпустил в голос дрожи и неуверенности, но в то же время посмотрел на женщину с плохо скрываемой надеждой. Уж кто-кто, а кицунэ попросту обязана прочитать демонстрируемые ей чувства.

— Иногда бывшие возлюбленные возвращаются, даже спустя много лет, — выглядит так, будто Канами по-настоящему вздрогнула, произнося эту фразу.

— Я не умею хитрить, просто не знал, как начать разговор, а потому скажу прямо, — изобразил неловкость и смущение. — Цукино-сама мне все рассказал. Вы моя мать.

— Ой… — Кагами выронила из рук скалку. Сейчас ее по-настоящему затрясло. Не так она представляла этот разговор. Вполне вероятно, надеялась, что ему вообще не суждено состояться. Наладит отношения, станет любимой мачехой, попросит называть мамой. Сейчас все ее планы и намерения читались, подобно раскрытой книге, но упрекать ее за них не хотелось.

— Я буду честным. Когда летом получил от вас письмо, оно меня очень разозлило. Но Цукино-сама мне объяснил, что я неправ. Сказал, что вы и сами очень не рады тому, что вас не было рядом все эти годы. Ему невозможно не верить.

Вот и всё, пластырь сорван. Выдерживать паузу можно было бы бесконечно, но так я не получу ответы, а они мне нужны. Где Кагами пропадала все эти годы? Почему носит фамилию со значением «Жрица Инари»? Что за храм она упомянула при встрече со мной-лисом? Да и в конце-то концов, вечно притворяться, что она мне всего лишь мачеха — это то еще душевное мучение.