— Угощайтесь, — радушно пододвинул я к нему плошку с маринованными овощами, одну из первых доставленных расторопной официанткой.

— Благодарю, может быть позже, — каких же моральных усилий стоит для Дзюнтаро внешнее равнодушие. Пожалуй, стоит считать его профи, а следовательно опасным человеком.

— Как скажете. А у меня хорошие новости, я уверен, что всё нашел…

— Минутку. Могу я попросить ваш смартфон? Положите его в эту коробку, — сотрапезник, если такой термин по отношению к нему уместен, пододвинул в мою сторону черный ящичек, напоминающий школьный пенал.

Наверняка клетка Фарадея, блокирующая сигнал, да еще и с шумоизоляцией, препятствующей записи. Пуговица-микрофон на воротничке рубашки, торчащем из-под свитера, осталась незамеченной.

— А это не перебор? — сделал вид, что меры безопасности меня покоробили.

— Необходимость. Рассказывайте. Обо всем, что вы здесь нашли, — с легким нажимом потребовал преступник.

— Почему я должен это сделать? — одна из тех глупых шаблонных фраз, предоставленных полицией, оказалась очень к месту

— Вам все уже объяснили, — а он хорошо владеет собой. Вероятно, не говорить лишнего у Дзюнтаро уже на уровне безусловного рефлекса. И заставить его сказать что-то компрометирующее без использования мистических способностей не выйдет. А может быть, и с ними тоже. Чем крепче у человека воля — тем хуже работают приказы особенным голосом.

— Мне ничего не объяснили, кроме того, что я должен вам отдать почти все! — кричать шепотом не так-то просто, но я как-то справился, с этой задачей.

— Спорить с вами — не то, для чего я здесь, — пожал плечами Дзюнтаро. — Моя задача — помочь вам выполнить обещанное.

— А вы тут один? Они не слушают наши разговоры? Мы могли бы договориться!

Мне не потребовались ответы, чтобы считать его реакции. Один, не слушают, договариваться со мной никто не собирается. Раздражен моим поведением. Я замолчал и пристально уставится на собеседника, как будто бы собирался его загипнотизировать. Амацу-сенсей так умела. Макото-Хидео-сан освоил только малую часть ее ремесла, но тоже кое-что да мог, особенно когда дело касалось отвлечения внимания. Но я сейчас просто смотрел, выдерживал паузу.

— Прекращайте вести себя, как ребенок, — спустя минуту переглядываний сдался преступник.

Я продолжил молчать и принялся намазывать себе на кусок свежего хлеба паштет из вазочки, принесенной официанткой.

— Ниида-сан. Вы, кажется, не понимаете всю тяжесть ситуации, в которой оказались.

— Хотите кофе? Мне принесли слишком много для одного. А пирожные? — на меня впервые за разговор посмотрели с искренней неприязнью. Вывести его из себя было непросто. Но когда ты видишь человека насквозь, подмечаешь все мельчайшие реакции в мимике, то и ходом разговора управляешь, как угодно.