— А клад, о котором шла речь? Вы не в курсе, где он на самом деле? — как бы невзначай поинтересовался инспектор.

— Я честно пытался его отыскать, по аналогии с золотом в горах Минами, но никаких зацепок. Скорее всего, преступники в сороковых оказались удачливей, чем в двадцатых и не только увезли, но и потратили все украденное.

— И мотива стараться не было, так как вам, как нашедшему государственную собственность, ничего не полагается, да? — серьезным законник не был, подшучивал надо мной, но я все равно изобразил возмущение.

— За кого вы меня принимаете, инспектор-сан? Поиск сокровищ — мое хобби, а не способ обогащения.

— За лучшего игрока в покер, что только садился играть со мной за один стол, Ниигава.

А ведь он делает примерно то же самое, что и я буквально только что, в беседе с китайцем. Добавляет мне раздражителей или… новая догадка чуть не заставила меня вскочить и воскликнуть «элементарно», подобно Холмсу-сану. Самый молодой инспектор Японии подозревает что я как-то связан с потусторонним. Не исключено, что не в первый раз сталкивается с мистикой. Ох ты ж, высокомерная богиня Инари! Он что, считает меня тануки⁈ Ну а каким же еще ёкаем может оказаться упитанный и добродушный толстяк вроде меня?

В той сказке, в версии, предложенной Амацу-но-Маэ ученику и внучке, тануки принял имя, дарованное ему торговцем и из-за этого попал к тому в услужение. Как же там девятихвостая старуха рассказывала?

— Знаешь, что самое забавное в людях, малыш? Они готовы верить в чудеса, но когда сталкиваются с чем-то странным — бегут прочь, даже не пытаясь разобраться. Вот тебе история о дураке, который сам себе поймал ёкая и даже не понял, что у него в руках.

Давным-давно жил в одном храме не то чтобы очень умный, но очень суеверный и одновременно жадный монах. Как-то он нашёл старый чайник — запылившийся, покрытый ржавчиной, никому не нужный. 'Хороший чайник, — подумал он. — Нужно лишь отмыть и вычистить.

Монах едва в обморок не упал, когда у его нового-старого недавно вычищенного чайника, стоило поставить тот на огонь, отросли лапки и ушки и тот оказался оборотнем тануки. Стоило снять ёкая с огня — тот снова вернулся к облику утвари.

Страх и жадность боролись внутри монаха и нашли компромисс. Он продал чайник-тануки первому попавшемуся бродячем торговцу.

И вот этот торговец, в отличие от монаха, оказался умнее. Он не стал бояться, увидев у чайника пушистый полосатый хвост, а просто спросил:

— А ты кто? Как тебя зовут?

Тануки, хитрый, но не самый проницательный, подумал, что лучше смолчать, ведь если назовёт своё настоящее имя — может попасть в ловушку.