мер. А Фудзияма просветил: – Наверняка и агрессивное поведение тебе в карту вписали. Они всегда так делают. На случай, вдруг какая проверка, а ты разукрашенный весь. Звонки тоже запретили – на неопределенный срок. Хотя я мадре, конечно, не спалил, все считали: именно она передала мне жвачку, больше некому. Хорошо хоть развивашки оставили. Сюзи, едва увидела меня, охнула, рот ладошкой прикрыла. Ее лицо (хотя сама тоже нарушительница) выглядело чистым и свеженьким. Прошептала: – Вот черти… А меня почти не абьюзили. По попе пару раз. Чисто для вида. – Да у нас санитар – лютый садист. – Как зовут? – Степан вроде. – Как выглядит? – Да как все они. Шкаф с огромной репой. – А по волосам что? Глаза какие? – Зачем тебе? – Ты думаешь, – сделала хитрый взгляд, – я это так затерплю? – А что можешь сделать? – Увидишь, – ответила она сурово. Я на секунду завис, прежде чем ответить. Сюзи – мне давно казалось – в дурке себя чувствует поувереннее прочих челов. Вряд ли потому, что постоянно торчит тут. Скорее, у нее имеется мощный блат. Родственник, к примеру, в Минздраве. Поэтому и наказания за одинаковые косяки мы получили несопоставимые. Но что она может предъявить санитару из пацанского отделения?! Мне даже интересно стало. Поэтому ответил: – Глаза серые, волосы – темный шатен. Могу даже фамилию заспойлерить. Трифонов. У него на бейджике. – Спасибо, – отозвалась хладнокровно. – Отравить попробуешь? – усмехнулся. – Не, зачем, – мило улыбнулась. – Будет око за око. Все по канону. – И попросила: – Ты только завтра обязательно на развивалку подтягивайся. Как бы ни было хреново. Чувствовал я себя по факту совсем не айс. Синяки – ладно, уже не болели, а что глаз заплыл – так я все равно читать не мог. Но пролонгированный рапиридон, как и угрожала медсестра, действовал куда жестче таблов. Мне не доводилось бывать в нокауте, но, думаю, именно так себя чувствует боксер, когда его вырубили. В голове шум, язык тяжеленный. Буковки в книге, да и другие относительно мелкие предметы двоятся. А самый треш: Хель, мой личный кошмар, стала себя вести совсем токсично. Уговаривала то крысе-Мите прописать, то медсестре. Я на диких усилиях держал самоконтроль. Но назавтра снова поплелся на развивалку. Сюзи меня увидела, засияла и сразу подбежала к воспитательнице: – Елена Семеновна, можно мы сегодня к окну сядем? Погода снаружи и вправду совсем весенняя, вайбовая. Скворцы в больничный парк целой толпой слетелись, чирикают, воспевают подступающее лето. В приоткрытое окно рвется запах свежей травы