и свободы. Мы с Сюзи взялись лепить очередное животное – в этот раз оранжевого верблюда, – но сегодня она то и дело отвлекалась, даже добрая воспитательница замечание сделала: – Ты что в облаках витаешь? – Так весна ведь, – улыбнулась обворожительно. – Розы скоро расцветут. А вы тут со своим пластилином. – Ну слепи цветочек, – посоветовала Елена Семеновна. – Ненастоящий он будет, – горько вздохнула моя подруга. В воспиталкиных глазах отразилось сочувствие. Резко отвернулась (чтобы мы ее эмпатию не заметили), отошла к другой группе. А Сюзи ощутимо ткнула меня в бок: – Зырь! Я глянул в окно. Рядом с клумбой, где вскоре должны были расцвести розочки, тусовался какой-то чел. Взрослый. Лет двадцати пяти. А Сюзи тем временем извлекла из кармана халатика сложенный вчетверо тетрадный листок. Безжалостно оторвала нашему верблюду голову. Налепила бумажку на пластилин и выкинула в окно. Парень явно был на опыте. Быстро подошел, притворился, будто шнурок завязывает, и подобрал послание. А один из местных крыс заголосил: – Сюзанка в окно что-то скинула! Воспиталка коршуном полетела к нам. Я было перепугался, но подруга моя успела хитро подмигнуть, а дальше пошла лютая драма. Сюзи начала жестко рыдать. Настолько правдоподобно – хоть Оскар вручай немедленно. – Что ты выбросила?! – грозно потребовала Елена Семеновна. Сюзи вместо ответа окончательно смяла нашего обезглавленного верблюда, заверещала: – Сейчас и его выкину! Не могу, надоело все! Истерика самая натуральная, плечи трясутся, на стол капают огромные слезы. Я, пусть собирался на актерский, так бы точно не смог. Воспитательница обернулась ко мне: – Что она бросила? Я честно ответил: – Голову от верблюда. Что-то Сюзи расстроенная сегодня. – Там еще записка была! – не успокаивался ябеда. – Там была только голова от верблюда! – тихо и мрачно повторил я. И наградил парня таким взглядом, что тот сразу сдулся. Он был из нашей палаты, поэтому про мою репутацию знал. – Меркулов! – строго сказала воспитательница. – Я уверена: ты все врешь! Но я тоже решил доказать, что не зря собираюсь на актерский. Разреветься не получилось, но сыграть обиду удалось: – Как вы не понимаете! За окном весна, цветы, ветер свежий! А нам приходится взаперти сидеть и дурацких верблюдов лепить! Поневоле нервы не выдержат. Я – мужчина, в окно швырять ничего не буду, но прекрасно понимаю, что у девушки на душе творится! Парень давно свалил, Сюзи продолжала реветь, и воспитательница совсем растерялась: – Ладно, деточки. Успокойтесь. Потерпите немного.