На распутье между двумя коридорами пришлось остановиться, так как след пропал совсем.
Мысленно проклиная себя за глупость, я метался словно душевнобольной, взывая к инстинктам. Легкий намек на присутствие Тирена, и я рванул по левому коридору, но спустя двадцать шагов вновь потерял тонкую нить, что давала мне хоть какую-то робкую надежду.
Те, кто забрал их, определенно знали, как заметать следы.
Отчаяние, оно заполнило мою душу, разрывая ее на части и выплескиваясь через край. Зрение заволокло алым, из горла вырвался оглушительный рев, от которого задрожали стекла. Пребывая в собственном безумии, я опрокинул тумбу с какой-то вазой, швырнул цветок в горшке через коридор, который дождем взорвался, осыпаясь на пол.
Зверь выбрался на свободу. Он рычал, шипел, метался вместе со мной.
Никогда еще не чувствовал себя настолько бессильным.
Удар, руку пронзило болью, но мне было плевать. Стена раскрошилась, встретившись с кулаком. Тяжело дыша, врезал по ней снова, пытаясь взять удушающие эмоции под контроль.
Собственная глупость привела меня к этому моменту, и теперь я был готов умереть, лишь бы вернуть тех, кого любил. Тирен мог за себя постоять, но Фэйра и Фэн… Две женщины, которых я должен был защищать, оказались в опасности из-за моей слепой ненависти к Карателям.
Новый рев и еще один разбитый вазон с цветами.
Тяжело дышал, чувствовал, как рушится мой мир.
“Контроль! Мне нужен был контроль! Фэйра и Фэн нуждаются во мне!”
Осев на пол, я ударил кулаками о пол, чувствуя, как разбитые костяшки заныли от боли.
– Рован, – на голову легла нежная женская рука. – Тихо, милый. Дыши… Слушай меня, сынок… Просто дыши… Страх и отчаяние не помогут, – мягко шептала матушка, хотя я чувствовал, как дрожит ее голос. – Нам нужно быть сильными, если хотим вернуть их.
– Откуда… откуда ты знаешь? – поднял взгляд на родительницу, оскалившись. – Ты… Ты ненавидела Фэйру! Ты…
– Прекрати, Рован! – тут же сменила тон эльфийка в считанные секунды превращаясь из матери в хладнокровную королеву. – Я уважаю твой выбор и твою избранницу! И неужели ты считаешь меня настолько бездушной, чтобы поставить под удар родную дочь?! – сжала она зубы, скрывая боль и обиду, таящиеся глубоко в сиреневых омутах вспыхнувших глаз. – И я не ненавижу Фэйру! А теперь, соберись! Легко не будет! – с этими словами она протянула мне письмо, которое я принял дрожащей рукой, раскрывая. – Его принесли слуги пятнадцать минут назад… Не все твои друзья оказались настоящими… И как только я доберусь до этого предателя, он будет молить о смерти!