Сладкая дрожь растекалась по всему телу, ноющая обжигающая, тягучая словно патока боль сформировалась внизу живота. В этот раз я уже знала, что она означает.
– Рован… – сквозь стон произнесла имя мужчины, закидывая одну ногу ему на бедро.
В ответ на мое действие Ирбис зарокотал громче, крепче сжимая меня в своих руках.
Его губы ни на миг не давали отдышаться. Перед глазами плясали пятна, пока он втягивал в рот сосок, настойчиво играя с ним.
– М-м-м-м… – не выдержала я. Пальцы запутались в серебре его волос, когда Рован надавил языком на твердую вершинку.
– Такая чувствительная, – промурчал он, – тобой невозможно насытиться. Кто ж знал, что моя принцесса окажется столь нетерпеливой…
Ерзая под ним, неосознанно приподняла бедра, закидывая на него вторую ногу… Я хотела большего. Мне уже было мало того удовольствия, что он дарил.
Облизнув губы, боролась за каждый вдох, ощущая, как пульс ускоряется все сильнее.
– Прекрати… – прошептала я между стонами.
– Что прекратить? – в голосе мужчины послышалось явное удивление. На миг он даже замер, и я чуть не выругалась от досады.
– Прекрати издеваться… – повторила я.
– Хм… я думал ты просишь остановиться, моя принцесса, – соблазнительная наглая улыбка тронула его губы, заставляя сердце сделать кульбит.
В этот момент меня накрыла неловкость, и я дернулась.
“Хватит… Не стоило ему позволять!”
Слабая, совсем неуверенная попытка вырваться не увенчалась успехом.
Руки Рована поймали мои, прижимая их к кровати.
– Куда собралась? – все так же мурчащим голосом хмыкнул он.
– Отпусти!
– Разве это тебе нужно? – продолжал веселиться Ирбис, шумно вздыхая. – Потому что я чувствую, чего ты хочешь на самом деле… И мое присутствие будет очень кстати.
Все так же удерживая меня за руки, Рован склонился к груди, и не разрывая зрительный контакт, медленно лизнул сосок.
По телу тут же прошла дрожь и я прикусила внутреннюю часть щеки, часто дыша.
Хищные кошачьи глаза околдовывали, я тонула в них. Они больше не пугали меня… Напротив, я никогда не видела ничего красивее. Зеленые и желтые прожилки в самой глубине холодной голубизны гипнотизировали, очаровывали…
– Не сопротивляйся… Я никогда не причиню тебе боли и не сделаю того, чего бы ты не желала сама, – хрипло произнес Рован, и почему-то я поверила ему.
Губы мужчины снова припали к моей коже под грудью. Разжав руки, он переместил их на талию, вновь сосредоточившись на том, что делал ранее.
Горячий язык, скользящий по чувствительной коже, острые клыки, едва ощутимо царапающие ее, мощное тело нависающее надо мной и размеренный рокочущий звук, смешивающийся с моим частым дыханием – все это опьяняло, заставляло забыться в ощущениях.