– Конечно, болит, не верь ей! – фыркнула Фэн. – Нам туда, – указала она на одну из палаток, спеша откинуть полог, чтобы Ровану было легче меня занести. – Фэйра, ты уж прости. Не знаю, на сколько далеко вы зашли в своих отношениях…
– Фэн! – рыкнул мужчина, взглянув на сестру с укором, а я совершенно не поняла, к чему она ведет.
Тем временем раны начали пульсировать сильнее, словно распространяя огонь по венам.
– Что Фэн?! Я без тебя не справлюсь! – буркнула в ответ девушка. – Сажай ее на кровать! – указала она на походное ложе, быстрым шагом рванув к сумке. – И раздевай.
– Что? – ахнула я.
– Прости, Фэйра, она права, – желваки на красивом лице дернулись, выдавая всю напряженность мужчины.
Как только я оказалась на жесткой койке, он поспешно вытащил из ножен короткий клинок и подцепил им ворот моей кофты.
Не понимала, что происходит. В голове пульсировало, а боль становилась все сильнее. Если изначально я мучилась только от самих ран и головокружения, то с каждым мгновением внутри растекалось что-то еще.
– Будет больно, – поморщилась сестра Рована, откупоривая какую-то склянку.
– Что? Подождите! Что вы… – занервничала я, хватая тунику, которая уже едва держалась на плечах благодаря острому лезвию ликана.
– Фэйра, посмотри на меня! – потребовал мужчина. – Вспомни! Когда мы только выехали из Эфописа, ты видела следы когтей на дереве… Это сделал яд стригоев… Представь, что случится с плотью, если его не вывести! – удерживая мое лицо ладонями, он заставил смотреть в кошачьи глаза. – Прошу, поверь мне… Я не готов тебя терять!
Не знаю, насколько правдивы эти слова, но в них было слишком много эмоций, чтобы сомневаться. Да и память хорошо сохранила жуткие борозды, по которым текла какая-то черная жижа… я не хотела проверять, что делает эта отрава с человеком.
Тяжело сглотнув и поморщившись от образовавшейся сухости в горле, неуверенно кивнула.
– Держи ее, – тихо сказала Фэн, и руки Рована сжались на моих плечах, по коже которых побежали черные полосы, тянущиеся от самых ран. Они словно повторяли рисунок пронизывающих плоть капилляров.
И тут к первой сочащейся чернотой ране прижалось нечто. Слух уловил шипение, а тело пронзило такой болью, что смерть уже не казалась столь страшной. Из горла вырвался душераздирающий крик, который я просто не смогла удержать, выгибаясь в крепкой хватке мужчины.
Зрение заволокло белой пеленой, а легкие сжались от нового оглушительного визга, который, судя по всему, принадлежал мне.
Не уверена, что адские муки могут быть настолько же изощренными, как нейтрализация яда тварей, явившихся из самых глубин темной бездны…