Я не спешила влезать в разговор между родственниками, отчаянно пытаясь сконцентрировать взгляд на одной точке, что с каждой минутой давалось все сложнее. Мир вращался перед глазами, чему мой пустой желудок был совсем не рад. Он весьма доходчиво выражал свое недовольство, протестующе сжимаясь. И в этот момент я даже порадовалась, что мы не обедали.
– Ты как? – Рован бережно провел шершавыми пальцами по моей щеке, смещая взгляд к ранам на плечах. – Черт, нехорошо выглядит, – поморщился он, подхватывая меня на руки. – Кровь почернела. Фэн, веди!
– Я могу идти, – воспротивилась его действиям, но вырываться не стала.
На самом деле у меня до сих пор дрожали ноги, не говоря уже о том, что одна щиколотка кровоточила от глубоких борозд, оставленных когтями стригоя. А скалы вокруг превратились в самую настоящую карусель.
– В моей палатке есть противоядие. Мне показалось, оно может понадобиться, когда узнала, что вы идете через Пустошь, – быстро тараторила оборотница, шагая перед братом, который стремительно следовал за ней, прижимая меня к себе.
– У нас не было выбора, – сухо отозвался Рован.
– Знаю, мне докладывали, что Азрил со своими длинноухими топчется на границе у подножья Мельхен. Видимо он даже не подумал, что ты можешь рвануть по мертвым землям. Впрочем, ясно почему.
– Если бы не Каратели, мы бы успели вовремя! – мужской голос наполнился сталью.
– Мои ребята преследовали их, но этим ублюдкам удалось улизнуть. Мы оказались не готовы к туману, – с важным видом прояснила ситуацию Фэнрис. Более Рован ничего не говорил, а я задавалась вопросом, о чем он думает.
Тем временем мы достигли лагеря, высокие палатки которого занимали внушительное пространство между двумя скалами глубокого ущелья.
Даже в сгущающихся сумерках и с чудовищным головокружением я видела, как в горной породе поблескивает столь ценимый людьми минерал.
Многие бы душу продали, чтобы получить хотя бы один камешек. Интересно графы, бароны, лорды, придворные дамы и прочие сильные мира сего знали обо всех свойствах красного оникса, который они с важным видом напыщенных павлинов гордо носили на себе? Или же для них это была очередная дорогая безделушка? Которая, на деле, могла спасти множество жизней.
– Болит? – тихо спросил Рован, с беспокойством взглянув на мои раны.
По телу бежала странная дрожь, меня словно лихорадило, а места, где когти пронзили кожу, горели пульсируя.
– Немного, – произнесла в ответ, не желая жаловаться.
Со мной и так было слишком много проблем, которые едва не закончились мгновение назад. Скорее всего, если бы не стрела, попавшая точно в лоб стригоя, и сильные руки мужчины, теперь так бережно прижимающего меня к мощному телу, я бы уже давно отдала душу богам.