Неловкие движения слабо напоминали танец, они скорее медленно кружились на одном месте, будто сломанные фигурки в музыкальной шкатулке. После очередного неуклюжего шага Флори виновато пробормотала:

— Я тебе так ноги оттопчу.

— Вечно ты мне угрожаешь. — Дарт просиял.

Улыбка всегда превращала его в ребенка: в глазах вспыхивали задорные блики, выразительные скулы приобретали мягкую округлость, а сегодня к этому добавились крошки бисквита на губах. Флори отвела взор и подумала, что испытывает меньше неловкости, когда разговаривает с Дартом во время их танца, поэтому спросила:

— Почему ты ушел с праздника?

— Странно отмечать семейные праздники, когда не знаешь, что такое семья. — Он постарался сказать это непринужденно, однако Флори заметила, как потускнели его глаза. — А ты?

— Наверно, испугалась того, что завидую, вот и сбежала.

Дарт понимающе кивнул, будто разделял с ней и это чувство.

— Зависть как зверь: она с тобой, пока ты ее кормишь. — Его слова прозвучали как пришедшая кстати цитата, но Флори не стала уточнять, кто автор, боясь показаться невеждой.

Они замолчали, чтобы лучше расслышать музыку и попытаться попасть в ритм. Она не разобрала, кто сдался первым, — просто вдруг обнаружила, что их движения не подчиняются никакому ритму, будто были задуманы лишь для того, чтобы вытоптать в саду весь газон.

— Знаешь, о чем я думал в камере? — неожиданно спросил Дарт.

— Ну-у-у… — в задумчивости протянула Флори, подняв глаза к небу. — Что-нибудь ругательное?

Он засмеялся. Потом вернул лицу серьезное выражение и продолжил:

— Нет. Успокаивал себя мыслью, что умереть в роли твоего жениха не так уж обидно.

Их взгляды встретились. А потом он сказал:

— Умирать, зная, что не одинок, намного приятнее.

— Приятнее вообще не умирать.

Дарт запнулся, поняв, что разговор свернул не в том направлении и заблудился в его спутанных мыслях.

— В общем, я хотел сказать совсем другое. Что мне понравилось быть… нет, не так. Что ты… нет, что я… думал о тебе все эти дни.

Флори почувствовала легкое головокружение, хотя они уже не танцевали, а просто стояли, сохраняя положение рук. Она хотела отстраниться, но не могла. Тело перестало ее слушаться, и только звук приближающихся шагов заставил его оторваться от Дарта.

По садовой дорожке к ним приближался Рин. Щеки Флори предательски запылали.

— О, я вас потерял, — сказал он с улыбкой, но в глазах мелькнуло что-то тревожное, подозрительное. — Мы скоро запускаем бумажного змея. На закате выглядит впечатляюще, так что… приходите. — Рин мельком посмотрел на Флори и добавил: — А еще вас искала сестра.