— Слушай, — с усталым вздохом сказал Рин, — это называется «прав по неправильной причине». Ты просто подтасовываешь факты, чтобы твоя гипотеза сошла за правду.

— У меня хотя бы есть объяснение происходящему, — бросил Дарт в ответ. — А теперь давай, расскажи мне, в чем там дело. Может быть, Офелия видела галлюцинацию, а с Лоуреллом встречался потерянный брат-близнец Деса? Ну же!

— Я буду обсуждать лишь подтвержденные теории.

— А как объяснишь, что убийца знает о приманках? Только лютен мог догадаться.

— Полагаю, он получил сведения от Мео, прежде чем расправиться с ним.

— Нет. Мео никогда бы не выдал тайные сведения.

— Это не доказательства, Дарт. Не факты, не улики, а лишь твое представление о друге.

— Ты забыл, с какой личностью разговариваешь? — В его голосе вдруг прозвучали высокомерные нотки.

— Когда у человека заканчиваются аргументы, он пытается давить статусом, — с усмешкой заметил Рин, ничуть не смутившись от выпада в свой адрес. — Ты слишком полагаешься на способности детектива. Попробуй перевоплотиться в ясновидящего, чтобы с такой уверенностью заявлять о том, что происходило на самом деле.

— Говоришь так, будто всегда прав. Но ты ведь и сам ошибался. Когда не позволил мне сразу проверить без-людей.

Наступила напряженная пауза. Кажется, Рина задело то, что Дарт припомнил ему оплошности, возникшие не по глупости, а из-за привычки все делать правильно, согласно инструкциям, протоколам, здравому смыслу.

— Твоя версия звучит логично, — примирительно начал Рин, — хотя будем объективны! В одиночку такое не провернуть: нужны деньги и связи, чтобы организовать подкоп тоннеля, добычу яда, перевозку бочек, поиск покупателя… Неужели ты думаешь, что лютен в изгнании способен сделать все сам?

— Не стоит недооценивать лютенов, Рин. Нас считают безвольными прислужниками, но тем неожиданней бьет наша сила.

Домограф ничего не сказал и просто уткнулся в карту, пытаясь изобразить задумчивую сосредоточенность. Он не хотел признавать, что не нашел слов для ответного выпада. Спор изжил себя: все аргументы были озвучены, издевки достигли мишеней, каждый остался верен своему мнению. Пока Рин отмалчивался, Дарт выудил из кармана аптекарскую склянку и сделал пару глотков.

— Поосторожнее с этим, — назидательно заметил Рин. — В больших количествах бодрящая одурь токсична.

— Не переживай. Общение с тобой приучило меня к ударным дозам яда, — хмыкнул Дарт.

— Донашиваешь шутки за Десом?

— Проявляю солидарность.

Рин устало вздохнул, свернул карты в тугой рулон и засунул за ремни портфеля.

— Кажется, мне пора домой. Подумаю о своей токсичности на досуге.