просто так. Криспи долго молчала, отложив коммуникатор, а потом сказала тихо: — Я поеду с тобой. И мы поехали. Ночью дороги и улицы Альтериона оказались равно пусты, и мы без проблем доехали, никого не встретив. Я поставил УАЗик у стены, чтобы он не бросался в глаза. Мы высадились и отошли в сторонку, типа просто так тут стоим. Андрей не прорывался со стрельбой, не спустился на простыне из окна, не прыгнул с крыши с наволочкой вместо парашюта — просто и буднично вышел из двери. — Приношу свои извинения, Юная, — поклонился он Криспи. — Так вышло. — Я не прощу тебе Туори, — ответила она. — Но сейчас уезжай, это будет правильно. Он молча кивнул мне, залез в Уазик, завёл его и, со скрежетом включив передачу — я поморщился, как от зубной боли, — поехал. Мы смотрели ему вслед, пока он не скрылся за поворотом, и я думал, что этот период в моей жизни закончился. Теперь будет что-то другое.

Эпилогика

Эпилогика Македонец В коммунары меня приняли как-то буднично — без присяги и «торжественно клянусь», даже галстук красный не повязали, жлобы. Усталая женщина на складе поставила меня на довольствие, шлёпнув какой-то штамп в разлинованную прошитую книгу. Я только расписался в соответствующей графе. Получил большой бумажный пакет с одеждой и «личными вещами» (преимущественно предметами гигиены), а потом Маринка отвела меня заселяться — нам на двоих дали небольшую «гостинку». — И что, даже паспорт не дадут? — удивился я. — У нас слишком мало народу для бюрократии, — засмеялась Марина. — Все в базе учёта кадров. Жить в Коммуне оказалось непривычно и немного казарменно, но я мало сталкивался со здешним бытом. После полевых выходов оставалось только принять душ, закинуть одежду в стирку, сбегать в столовую — и валиться в койку. Однако наличие в этой койке Маринки полностью примиряло меня с таким режимом. Мы с ней даже поженились — хотя здешнее бракосочетание оказалось ещё более неформальным, чем гражданство. В нашем мире брак — это, в первую очередь, имущественные вопросы и обязательства по поддержке потомства, а тут и имущества толком нет, и потомству пропасть не дадут. Так что здешний брак — это просто добровольное публичное объявление о том, что вы с этой женщиной — пара. Мы отметили событие в единственном ресторане без специальных гостей — но нас поздравляли все, кто оказался рядом. Здесь так принято. Занимался я в основном тем же, чем и всегда — стрелял в людей из пистолетов. Коммуна была в осаде и вела рейдовые бои за разблокировку реперов. Машина, на которой мы с Маринкой добирались до Коммуны, стала нашей тачанкой: мы лихо подлетали к блокированным реперам с «изнанки» (что бы это ни значило) и пытались с налёта выбивать их охрану. Экипаж машины боевой: я и Маринка за стрелков, м-оператор за штурмана и ещё пара бойцов — водитель и пулемётчик. Выскакивали, как черти из ада, стреляли во всё, что видим, и уходили обратно, давая возможность тяжёлой группе прорыва пройти через репер и закрепиться. Сложнее всего было добиться синхронности работы групп, но м-операторы как-то решили эту задачу. В целом мы действовали успешно, хотя легко дались только первые несколько выходов. Противники наши — пресловутый Комспас — вояки опытные, серьёзные. Они быстро сообразили, как организовать оборону в новых условиях. И пошла игра вдолгую, на истощение ресурсов — в первую очередь, человеческих. Иногда мы их выносили на эффекте неожиданности, иногда нарывались на такой отпор,