Да, я как раз хотел поинтересоваться, — сказал я, — некий корректор вам не попадался? Редакторов чур не предлагать. — А вам зачем? — напрягся Македонец. — Ну, как бы это сказать… Разыскивают его. Вроде родственников. — Хрен я им Ирку отдам! — из подвала выскочил костлявый худой юноша. Бледный со взором горящим, как положено. — Это что ещё там за родственники выискались? — Ирку? — Это я Корректор, — на свет лунный выбралась девица того странного возраста между девочкой и женщиной, когда всё очень сложно. Сидящие на земле оборванцы зашевелились, как будто потянувшись к ней. — Давайте всё обсудим в убежище, — сказал Македонец. — До полуночи несколько минут. Я ещё надеюсь, что меня просто пугали, что пожалеют город — но лучше не рисковать. — У меня есть другое предложение, — ответил я. — Давайте покинем этот срез, и у нас будет куча времени для обсуждений. — Он блокирован… — начал Македонец. — Или… Марина? — У нас есть подходящий транспорт, — сказала она, и ей он сразу безоговорочно поверил. — А что будет с ними? — спросила юная девица. — Как только ты покинешь срез, — веско сказала Марина, — с ними всё будет хорошо. Тебе, девочка, не повезло стать ключевой фигурой. И повезло, что есть люди, которым на это не наплевать. Так что берите вещи, если есть, нам пора. Македонец подошел к стоящему у ограды лифтованному «Патриоту», в котором я с удивлением узнал машину группы Андрея. Как всё плотно переплелось в последнее время! Он вытащил из багажника большой рюкзак и накинул на плечо какую-то массивную винтовку, очень похожую на те, что были у Комспаса. — Я готов, — сказал он коротко. Когда все уселись в «Раскоряку», он вдруг вспомнил о чём-то. — Секунду! Достал из кармана массивный телефон с антенной, зажал кнопку, дождался ответа и сказал кому-то: — Договор будет выполнен прямо сейчас. Прощайте, — и отключился. Я посмотрел на часы — было без трёх минут полночь. По голливудскому стандарту они сейчас отсчитывали бы в камеру последние секунды под тревожную музыку, но, как по мне, и так достаточно драматично. Лена положила руки на планшет, и от этого мира остался только лунный свет над Дорогой. Надо же, и этот день пережили.

День седьмой

День седьмой Македонец Если бы рыжей не было так очевидно всё равно, я бы перед ней извинился. Да, ушла она от нас некрасиво, но за Маринку я готов был простить кому угодно и что угодно. Рыжей было плевать на мои извинения — она внимательно смотрела на свою чёрную доску, иногда касаясь её рукой. То ли была за штурмана, то ли за Харона. Мы втиснулись на заднее сиденье вчетвером — я не мог оторваться от Марины, Сеня — от своей Ирки. Хорошо, что эти двое худые, как с голодного края. Сидели, попарно обнявшись, Сеня что-то шептал на ушко своей зазнобе, ушко краснело. Бородатый муж рыжей сосредоточенно рулил. Вокруг было туманно и удивительно, но я только косился на лежащую у меня на плече голову и ни на что не обращал внимания. — Куда мы, Марин? — в конце концов спросил я. — В Коммуну, — ответила она. — Хватит тебе внештатником ошиваться, будешь вместе со мной службу тащить. Там, правда, проблемы сейчас… — Проблемы? — Ну, так ерунда — но пострелять придётся много. — Пострелять — это мы запросто, — согласился я. — Ты да я — мы кого хочешь перестреляем! — Я не сомневалась ни секунды, — ответила моя любимая женщина. — Как ты выбралась? — не удержался я от вопроса. — Я почти взял Андираоса, но вот он, — я показал на спину водителя, — успел первым. — Ну, вот он мне и помог, — она кивнула на ту же спину, водитель заёрзал, — а ещё просто повезло. Но ты же знаешь — меня так просто не удержать. — Спасибо тебе! — сказал я мужу рыжей. — Я твой должник. — А кстати, Сергей, — спросила она его. — Куда Андрей делся? Мне Ольга не успела рассказать. — Альтерионцы его отжали, — ответил тот. — Не та была ситуация, чтобы спорить. — Жаль, — сказала Маринка. — Но если честно, альтери ему устроят такую жизнь, что он ещё пожалеет, что я его не зарезала. Их гуманизм настолько гуманен, что мне его даже немного жалко. — Стой, — скомандовала вдруг рыжая. Её муж послушно остановил машину. Мы оказались в сооружении из четырёх сросшихся вверху чёрных каменных арок, накрывших перекрёсток на дороге. — Почему встали? — спросила Маринка. — Нас ждут, — ответила Лена. От угла отделилась чёрная фигура в капюшоне — не то монах, не то палач. Веяло от неё чем-то таким, что я машинально потянул из-под куртки пистолеты. Марина придержала мои руки: — Не надо, это Хранитель. Мне тоже от них дурно, но сдержись, пожалуйста. В туманном окружении дороги силуэт Хранителя выглядел как-то резко, чересчур реально, что ли. Как будто он полностью здесь, а мы — не совсем. — Спасибо за корректора, они воплощаются всё