Хотя, конечно, человеку никогда не бывает достаточно плохо, чтобы он не мог сделать хуже другому. — Уходите! Уходите отсюда! — закричал из темноты подвала тонкий женский голос. — Уходите, спасайтесь! Идите к кордону, вас выпустят! Мы переглянулись, но, кажется, голос обращался не к нам. Мы шли вдоль стены, и нас из той двери просто не было видно. — Брось, Ир, они не уйдут! — сказал кто-то кричавшей. — Пошли в убежище, до полуночи осталось всего ничего. — Но они же все погибнут! — женский, а скорее, даже детский голос чуть не плакал. — Мы ничего не можем с этим сделать, — уговаривал её второй голос, тоже молодой, но мужской. — Мы и сами-то вряд ли выживем… Вот молодец, умеет успокоить девушку! Мы уже почти подошли к спуску в подвал, когда из темноты кто-то рявкнул: — А ну стоять! Ещё шаг — и я не промахнусь! — и это уже точно было нам. Мы встали, где стояли. Я крутил головой, не видя того, кто это сказал. Мы стояли, освещённые лунным светом на фоне белой стены, как ростовые фигуры в тире, а в какой тени скрывался он — неизвестно. Неприятная ситуация. — Ну да, Мак, ты точно не промахнёшься! — сказала вдруг Марина. — Кто угодно, но не ты, верно? — Ма… Марина? — голос стал таким удивлённым, как будто его обладатель увидел перед собой призрак коммунизма. — Маринка, ты ли это? — Во плоти, Мак! — Только у тебя хватает наглости называть меня так, как будто я гамбургер какой-то… — из тени вышел мужчина с двумя пистолетами в руках. — Но как же я тебе рад! Он убрал пистолеты куда-то под куртку, и эти двое обнялись так, как обнимаются только очень близкие и очень давно не видевшиеся люди. Они стояли, вцепившись друг в друга, Марина положила голову ему на грудь, а он обхватил её руками и прижал к себе. — Маринка… Я искал тебя! Как же я тебя искал… — Это долгая история, Мак, — ответила она. — Но как только смогла, я пришла. — Кто там, Македонец? — спросил молодой мужской голос из подвала. — Нам пора, ты не забыл? — Ах да, — он скривился, — Марин, тут такое дело… Кажется, нас вот-вот будут убивать. Тут в подвале есть противоатомное бомбоубежище, так что небольшой шанс… — Э… — осторожно обратил я на себя внимание, подходя. — Привет. Македонец, наконец, поднял на меня глаза от макушки свой драгоценной Марины. — А, это ты… — Мы знакомы? — удивился я. — Ну, как тебе сказать… Больше с женой твоей, конечно. Не сочти за пошлость. О, вот и она… Вернулась? Подошедшая к нам Лена не удостоила его ответом, только напомнила о нашей цели: — Корректор! — и указала пальцем в подвал. —