— Так-так. Вы были монахиней? Почему пошли в монастырь?

Дарк пожала плечами:

— Бесплатная кормежка и одежда.

— Но ведь через год вас выгнали. За что?

— За нарушение заповедей.

— Так-так. И какие заповеди вы нарушили?

— Все, — безмятежно ответила брюнетка.

— Так-так, — удовлетворенно протянул доктор. — Расскажите о детских травмах.

— Черепно-мозговых не было. Один раз на камень упала, коленку расхуячила сильно, до сих пор шрам остался. Показать? — Дарк лениво потянула юбку вверх.

— Не надо, — поспешно отказался старик. — Я говорю о психологических травмах.

— Каких еще психологических?

— Вы ведь роковая красавица, — пояснил доктор.

Дарк польщенно кивнула.

— Что-то сделало вас роковой, и мужененавистницей… Так-так… Должна быть детская травма.

Девушка приподнялась на локте, изумленно взглянула на старика.

— По закону жанра, у всех роковых красавиц хоть раз, да была детская травма, поэтому они не любят мужчин, — убежденно пояснил психотерапевт.

Дарк снова зевнула:

— Хуйню вы какую-то несете. Мужиков я люблю, но не всяких, конечно. Если дохляк, жлоб или скотина какая, за что его любить? Только время зря терять.

— Так-так… Поймите, Дарк…

—Сестра Дарк. Зря я, что ли, год в монастыре отмантулила?

— Хорошо, сестра Дарк. Я не смогу поставить вам допуск, пока не разберусь в вашей проблеме. Вам придется рассказать о детстве.

— Ну вы сами просили, — вздохнула брюнетка. — Пишите. Мама умерла при родах, растил меня отец. Когда мне было десять лет, его убил мигрант-маньяк. И брата убил. И сестру.

— Так-так… Поэтому вы согласились на работу ликвидатора?

— Да. Не перебивайте, доктор. И дядю. И тетю. И бабушку…

— Сколько всего их было?

— Десять человек. Всю семью замочил, урод. Меня взял на воспитание дядя.

— Но его же убили?

— Блядь. Я же просила: не перебивайте. По-вашему, у человека может быть только один дядя? Убили другого. А этот был фермером, и выжил. Он выращивал зелюков, на холодец. Знаете, такие милые: зеленые, и на трех ногах, а четвертая тоненькая. И глаз во лбу: хлоп-хлоп… Особенно зелючата хорошенькие. И вот однажды ночью я проснулась от страшного крика. Как будто кричал ребенок. Я вышла из дома, и пробралась в хлев, крик несся оттуда. Мне было пиздец страшно заглянуть, но я смогла. Там резали зелючат, и они кричали… — Дарк тяжело вздохнула. Доктор растроганно всхлипнул. — Я попыталась освободить их, открыла загон. Но они не убежали. Только смотрели этим своим глазом. Зелюки тупые, блядь, до невозможности. Тогда я схватила одного зелючонка, и побежала. Я не знала, куда. Тоже была тупая, как зелюк. Не взяла ни еды, ни воды, и было так холодно. Я думала спасти хоть одного, но… он был тяжелый. Очень. «Что ж ты, на хуй, жирный такой?» — спрашивала я. А он только глазом лупал. Потом меня подобрал егерь. А дядя был в такой ярости, что отправил меня в приют.