Вот так весело и не без приключений мы завалились в свое купе, пройдя насквозь через четыре вагона.

— Фух! — выдохнул Степаныч, усаживаясь на нижнюю полку. — Успели, едрить-мадрить!

Я сунул чемоданы наверх, покосился на нашу попутчицу — скрюченную бабульку, которая читала книжку «Портрет Дориана Грея», и как можно более доброжелательно улыбнулся. Старушка была явно перепугана, что к ней в купе буквально на ходу ввалились целых три здоровых мужика. Да еще такие громкие и шумные.

Пока размещались, к нам зашел проводник, проверять билеты. Бабуля быстро смекнула, что ехать в этом купе ей не хочется, и зашептала на ухо проводнику, чтобы он ее на другое место пересадил. Тот замотал было головой, отказываясь, но бабуля сунула ему купюру и обворожительно улыбнулась. Если оскал пенсионерки можно назвать обворожительным.

— Да, одно место свободное есть… — заключил проводник.

— Спасибо вам большое, молодой человек! — старуха, косясь на нас как на демонов из преисподней, похватала свои вещи, и больше я ее во время пути не видел.

— Пожалуйста… ваши билетики, молодые люди!

— Боец, у тебя билеты? Покажи! — распорядился тренер, а сам полез в чемодан.

Я думал, переодеться, но вот нет — Степаныч с ухмылочкой достал из чемодана бутылку своей фирменной настоечки, которую мы на днях в зале распивали. Поставил бутылку на стол, довольно ладони потер. К поездке тренер подошел в полной боевой готовности.

— Паренек, стаканы тащи, — обратился он к проводнику.

Тот поднял взгляд от билетов и нахмурился, увидев алкашку на столе.

— У нас распитие спиртных напитков только в вагоне-ресторане…

— Ты, видимо, не расслышал, парниш, стаканы тащи, — Танк поднялся со своего места и положил руку на плечо проводнику.

Он и сидя выглядел совсем не маленьким, а поднявшись — вовсе паренька испугал. Проводник вылупился на него, часто моргая и забыв, о чем его вообще просили. Закивал болванчиком.

— Да не ссы в компот, там повар ноги мыл, — Танк достал купюру и сунул ее проводнику. — Мы по-тихому, безо всяких проблем, лады?

По итогу через пару минут у нас на столе стояло три стакана в фирменных железнодорожных подставках. Степаныч ловко разлил настойку себе и Танку, от усердия высунув язык. Когда очередь дошла до меня, я накрыл стакан ладонью.

— Откажусь, — пояснил я.

— А чего? — удивился Танк.

— Я посмотрю, как ты завтра на первой тренировке завоешь с похмела, — я как можно дружелюбнее улыбнулся.

— Ну как хочешь, потом же ворочаться будешь в поезде с непривычки, а мы с Танком выпьем по чуть-чуть, чтобы крепко спалось. Да, Танк?