Реально!

Я похолодел от восторга, боясь радоваться вслух, но улыбка повисла на губах. С треском сломалось наше правое зеркало. Плевать! Еще чуть-чуть.

Безжалостно обдирая борт, ревя мотором, мы уверенно лезли вперед. И все это под смертельную музыку стрельбы.

«В наших жилах кровь, а не водица, мы идем сквозь револьверный лай…» — нелепо выпрыгнуло в памяти.

Пробились, кажется!

Я высунул левую руку в окно, отчаянно замахал ею: за мной! За мной! Вырвавшись из железного плена, мы понеслись быстрее, я выжал сцепление, резким толчком воткнул третью скорость, не давая восторгу вырваться наружу, чтоб не сглазить.

Из-под мятого капота стал вырываться густой пар, словно мы были паровоз, а не авто на бензине. Конечно, от удара где-то треснул радиатор, но хрен с ним, главное — вырваться. Краем глаза я глянул в зеркало — ага, «Паджеро» уже мчит за мной, а дальше и другие… и моя «девятка», значит, живой Танк, отлично!

— Толян… — странно произнес кто-то из парней.

Мы летели уже со скоростью глубоко за сто, но часто приходилось тормозить. «Серпантин» не давала держать разгон. Нормальной магистрали в Сочи еще не посторили в это время.

Теперь я бросил взгляд на датчик температуры. Стрелка заметно уползла вверх. Ч-черт!.. Ладно, будем надеяться, что на отрыв от преследования нам радиатора хватит, а там уже решим.

— Толян! — заистерил голос сзади с надрывом, — братуха, ты чо⁈..

— Чо, чо! — в ответ зашипел другой голос, злой и хриплый. — Х*й через плечо!.. Готов, не видишь, что ли?

М-да. Я заерзал на сиденье, вспомнил тоскливый взгляд того парня. Походу чувствовал браток предчувствие беды, оно ведь как — говорят, что перед смертью чувства особо обостряются… А ведь он сам сделал свой выбор. Никто не вкладывал ему в руку ствол и выживи он, не исключаю, что сам бы грохнул другого братка…

Сумерки стремительно заливали мир. Мы пронеслись мимо автозаправки, на шоссе появились встречные машины, так странно — вроде бы ничего и не было, жизнь как жизнь… И никто ведь не врубится, с хрена мы несемся куда-то выпучив глаза.

Сзади протяжно загудел клаксон, в зеркале заискрило вспышками. Я глянул — «Паджеро» отчаянно моргал дальним светом. Я включил правый поворотник, стал прижиматься к обочине.

— Чо делать-то? — потерянно бормотал первый голос. — Чо делать будем-то?..

— Заткнись, — злобно оборвал второй.

Я притерся к обочине, вышел. За мной притормозил «Паджеро», потом остальные, в том числе «девятка». Народ начал выпрыгивать из машин, все обалделые, взвинченные, перекрученные. Я бросился к «девятке»:

— Танк, братан! Ты как⁈ Живой?