Ржавый, с довольной ухмылкой и окрыленный хорошо проделанной работой, просто перешагнул через поверженного товарища под бурные аплодисменты публики и вышел с ринга. Боец он оказался на загляденье, и, в отличие от всех остальных участников, включая меня, вообще не получил в первом бою урона. Ну и функционалку сберег — свеженьким остался. Соперник в нем виделся серьезный.

Когда участники следующего этапа гран-при были определены, ведущий объявил перерыв на полчаса. Я решил воспользоваться этим временем и выйти на свежий воздух, а заодно поинтересоваться самочувствием Танка. Но у братка, стоявшего в дверях, было другое мнение на этот счет.

— На перерыв сказали не выпускать, — буркнул он, не поднимая глаз — между делом читал небольшой томик собрания сочинений Пушкина, что меня, к слову, немало удивило.

— Мне нужду справить и обратно, — нашелся я, хотя уже сам факт, что мне надо куда-то и у кого-то отпрашиваться — напрягал. Впрочем, после драки такие меры можно было понять, но не сидеть же мне тут до рассвета?

— Потерпишь, — отрезал браток.

— Здесь тогда придется. Видел, как мне по печени соперник съездил? Не вытерплю, — развел руками я. — Одна нога здесь, другая тут.

— Ничего не знаю, — не сдавался мой интеллигентный собеседник.

— Молодой человек, мне его надо осмотреть после боя, — неожиданно послышался женский голос.

Через секунду в дверях выросла Лидка, вся какая-то перепуганная, с чемоданом лекарств в руках.

— С Марком согласовано? — браток, наконец, закрыл книжку и скрестил руки на груди, явно недовольный тем, что его отвлекли от чтения.

— Конечно, согласовано, это обязательный осмотр, — пропела птичкой аптекарша и обворожительно улыбнулась. — Все уже осмотрены, вот и до него очередь дошла.

— Понятно, — он отошел от двери, кивая, чтобы аптекарша прошла на кухню. — Заходи.

Я сделал пару шагов внутрь, чтобы ей было где разместиться — впрочем, такого уж большого пространства для маневров тут не было. Шкафы и потертые металлические столы загромождали почти всю комнату.

Я, признаться, даже обрадовался ее появлению. По крайней мере, у Лидки можно узнать, как обстоят дела у Танка. Она зашла в комнату, наморщила носик, почувствовав вонь тухлой рыбы, и зажала ноздри пальцами, как прищепкой.

— Какой кошмар…

— Да, не очень приятно пахнет, — я пожал плечами.

На Лидку я был зол, хоть она и хотела мне помочь, когда накачала шприц снотворным. Но я не просил ее этого делать, какие бы побуждения ни были у аптекарши, это с ее стороны подло.

Убедившись, что дверь снова плотно закрыта, я со своего места спросил: