— Тебе правда велели меня осмотреть?

— Это требование организаторов, — прошептал она сдавленно. — Вы деретесь, как звери, готовы разорвать друг друга на куски.

Случай с бойцом, вырубившимся прямо на ринге из-за дозы снотворного в том шприце, явно подействовал на нее удручающе. И она с тех пор не поднимала глаз и вообще чувствовала себя не в своей тарелке.

Но организаторы, конечно, позвали сюда медиков и ввели медицинский осмотр перед боями не из чувства благородства — им-то как раз нужен был наш звериный настрой. Чтобы зрелище продолжалось, таким «зверям», как мы, требовалось подлатывать раны. Еще в Риме гладиаторы были теми немногими, кто получал лучшую медицину, порой недоступную обычным горожанам.

А мы ничем от таких гладиаторов не отличались.

— Как Танк? — спросил я, отбрасывая невеселые мысли.

— Плохо, — честно призналась аптекарша. — Он с трудом говорит, а когда его повели на свежий воздух, его вырвало.

Лидка рассказала, что Демид распорядился везти Танка в больницу, несмотря на то, что организаторы строго-настрого запрещали подобные действия до самого окончания турнира. У пацана был однозначно сотряс, но следовало убедиться, что нет хотя бы кровоизлияния и гематом мозга. Я прекрасно помнил, чем в единоборствах могли заканчиваться такого рода травмы, так что от таких новостей только вздрогнул. Дай бог здоровья пацану, не зря же у него погоняло такое, Танк должен выкарабкаться. Я же буду держать за него пальцы скрещенными.

— Договорились на том, что вместе с Танком поедет Заур, Демид дал слово этому Марку, что, как он сказал, сюрпризов не будет, — вздохнула аптекарша. — Они его забирали как раз от меня, и я всё слышала. Я и сказала Зауру, что если не обследовать его сейчас, то через несколько часов ему может стать сильно хуже. Он поверил.

На этом разговор закончился. Она осмотрела меня, раскрыв свой чемоданчик. Обработала ссадины каким-то средством, чтобы во время дальнейших схваток не занести туда заражение.

— Тебе повезло, Сережа, повреждений почти нет, — она сложила лекарства обратно в чемоданчик. — Хочешь, обезболивающее дам?

— Чтобы как тот паренек — я от твоих лекарств вырубился прямо на ринге? — не вытерпел я. Лучше поднять тему и высказать все, что я думаю на этот счет.

Лидка вздрогнула всем телом. Я думал, что она начнет оправдываться, но нет. Она, окончательно побледнев, молча закрыла чемодан и начала разворачиваться — чтобы уйти. Понятно, не хочет девчонка эту тему трогать. Но придется.

— Я не договорил, — я аккуратно положил руку на ее чемоданчик, берясь за него и останавливая аптекаршу.