Тренер не дал мне погрузиться в собственные мысли.

— Лидка, сюда! — выкрикнул он стоявшей в уголку и совершенно растерянной девчонке. — В темпе!

К Ржавому, кстати, уже подошел второй медик, чтобы над ним подшаманить перед возобновлением схватки. Лидка схватила свой чемоданчик и двинулась к нам. Степаныч, перемахнув через мешки, осмотрел меня, сжав губы, процедил только: «бл*дь». Я хотел сесть на пол, чтобы хоть как-то восстановиться за оставшиеся минуты. Уборщица убрала половину осколков, так что вполне можно было использовать оставшееся время по максимуму. Но Степаныч не дал мне сесть.

— Куда, Боец, нельзя — не встанешь потом! — выпалил он. — Не остывай, разогревайся! Махи делай руками! Сынок, нельзя, чтобы у тебя понизился пульс.

Я кивнул, начал делать махи. Тренер вполне может оказаться прав. Приходилось по прошлой жизни слышать, что активность между раундами позволяет более качественно восстановиться. Сам я подобное не практиковал, но знал, что такое мнение бытует, и, видно, не на пустом месте. Активность позволяла поддерживать тело в боевом состоянии. Организм не успевал дать «отбой» и расслабиться. Правда, эта самая активность мешала работе Лидки, совершенно перепуганной, которая пыталась обработать повреждения, прежде всего вновь открывшуюся сечку от удара Кабана. Степаныч же, пользуясь паузой, начал свой инструктаж.

— Боец, он сейчас будет медленный на ногах, ты ему чуть ноги на хрен не повырывал! — говоря это, тренер то и дело косился на уборщицу, возившуюся с осколками, чтобы понимать, сколько у нас времени осталось. — Но у него по-прежнему остались удары, как из пушки.

Может быть, Степаныча искренне тревожило и мое состояние, и заканчивающееся время передышки. Но всё-таки в его голосе можно было уловить нотки удовлетворения. Тренер советовал не лезть на ближнюю дистанцию, а попробовать атаковать Ржавого издали. Степаныч хотел, чтобы я доработал по низу, лоу-киками, и в принципе лишил соперника возможности двигаться.

— Как окончательно встанет — добивай на х*р! — резюмировал Степаныч.

Наставления виделись логичными и здравыми. Я сам, пожалуй, делал бы точно так же. У Ржавого по-прежнему при себе были длинные руки, рубиться с ним или «фехтовать» руками смысла нет. А вот если бить ногами, кстати, не обязательно по низу, а по всем этажам, то можно нивелировать преимущество контроля дистанции. Ноги длиннее рук, к тому же, ноги у Ржавого с большой вероятностью выключены, и толком защищаться он не сможет.

Едва Степаныч успел закончить наставление, уборщица окончательно разобралась с осколками битого стекла и вытерла пол насухо, а потом поспешила убраться в свою каморку. Лысый опять взглянул на угол Ржавого, там показали большой палец. Тогда лысый дал отмашку ведущему. Тот поднес к губам микрофон.