Друг против друга в позах «готов к бою» стояли Юра и высокий худощавый парень, ростом с нашего бойца или даже чуть повыше, но вширь и во всех прочих объемах, конечно, несравнимо меньше. Тем не менее он вот так упорно быковал, видать, считая невозможным уронить себя в глазах «братвы» — за его спиной стояли еще трое, и все четверо были, разумеется одеты и подстрижены по самой что ни на есть бандитской моде, и общий вид всех был совсем не дружелюбный. Лет всем в районе двадцати пяти.

Поодаль пугливо жались три девки, чей вульгарно-убогий «шик» не оставлял сомнения в их предназначении. Шерше ля фам! — вскользь вспомнил я и сходу врубился в тему:

— Здорово, пацаны! Что за кипиш? Юра, в чем тут дело?

— Да не знаю, — ухмыльнулся Юра. — Граждане чего-то предъявляют, а чего — не могу понять.

— Что за тема, парни? — спросил я как можно корректнее, и в ответ получил выхлоп хамства:

— А тебе-то чо, чушпан? Ты кто такой ващще?

— О как, — слегка удивился я. — Нехорошо говорите, юноша. Необдуманно.

— А ты че, я не понял, учитель, что ли? Педагог? Учить меня собрался?

— Да как сказать… Нет, я не педагог, но вы в дополнительном воспитании, конечно, нуждаетесь.

Этот деятель, похоже, не сразу оценил остроумие, но когда до него дошло, то он воинственно надыбился:

— Ты че базаришь, чмо тряпочное⁈ — и агрессивно вскинул правую руку.

Вряд ли он хотел меня ударить. Выпад был угрожающе-дешевый, но я решил, что хватит болтать.

Мгновенный контрвыпад — жесткий хват руки с вывертом, грозящим всем суставам, от кисти до плеча, и рослый юноша сам не понял, как его развернуло и скрючило в унизительную позу, откуда самому не выйти.

Трое оцепенели. Один, впрочем, всего на миг. С криком:

— Ты чо творишь, падла⁈..

Он бросился на меня, но Юра очень технично, влегкую, как будто без малейших усилий сунул ему головой в скулу. Шаг вперед, и словно чуть-чуть ткнул — а парня снесло, полетел на ковровую дорожку.

Кто-то из потаскух взвизгнул. Двое окаменели. Главарь пытался трепыхаться, но я слегка заводил его руку вверх, и он вновь вынужден был кланяться неведомому богу.

— Что тут происходит? — негромкий голос шефа.

Он прозвучал так уверенно, что я сразу отпустил страдальца. Тот воинственно развернулся… и обалдел, увидя шефа. Глаза округлились, рот тоже.

— З-драсьте, Вадим Антонович… — пробормотал он тоном нерадивого ученика перед директором школы.

— Здорово, Хантер, — сухо молвил босс. — Ты что, опять?

— Да… — парень криво улыбнулся, инстинктивно разминая помятую руку, — да нет, ничего. Вон эти… чо-то давай выступать…

Упавший вскочил, горя желанием отквитаться, но увидя, какой базар пошел, притормозил.