Им не удалось порешить ни одного чужака!

Тут вдруг мой знакомый покойник, мимо которого мы только что прошли, шевельнулся и довольно громко простонал.

Стефания вздрогнула. Остановившись, она быстро вернулась к раненому.

— Что здесь было? — спросила девушка у стражника, склонившись над ним. — Я не слышала звуков битвы! Как это все произошло, когда?..

— Быстро... — шепотом ответил раненый. — Мы... не успели... активировать печати... — уже одними губами договорил он.

Лицо Стефании стало злобно-каменным.

— Вы — что?.. — проговорила она, отшатнувшись от раненого. — Но как???

— Нам бы целителя, — заметил я, глядя, как бедного стражника начинает бить смертельный озноб и как безжизненно синеют его губы. И не мудрено — от ранения у парня весь нагрудник впереди был в крови, и на покрасневшем вокруг ковре ноги аж чавкали.

Жизнь вытекала из этого тела вместе с кровью, быстро и стремительно.

Девушка хмуро и с явно накипевшим раздражением ответила:

— Целителя у нас в штате больше нет. Городской совет посчитал эту позицию в штате ратуши избыточной, так что ее сократили из соображений экономии. Идем, нам нужно быстрее вниз!..

И она, выпрямившись, решительным шагом направилась дальше по коридору.

— Готов поставить что угодно на то, что торопиться уже некуда, — негромко прокомментировал Кир.

— Думаешь, опоздали? — спросил я.

— Думаю, сначала они сделали дела, ради которых сюда пришли, а уж потом поднялись сюда поразвлечься.

— Давайте живей! — раздраженно окликнула нас Стефания, и мы ускорили шаг.

Выход на лестницу, ведущую в подвал, был темным и узким. Мы с Эмилем с трудом протиснулись в двери. На потолке кое-где висели большие масляные лампы с закоптившимися стеклами. Скошенные скользкие ступеньки, отполированные за свою долгую жизнь множеством сапог, показались мне весьма ненадежными, так что, придерживая помощника Стеф одной рукой, я убрал меч в ножны и покрепче схватился за перила, чтобы как в анекдоте не пересчитывать жопой ступеньки.

Стефания стремительно спустилась вниз, повернулась к проходу направо...

И замерла.

Я видел, как сжалась ее ладонь на рукояти обнаженного меча, как расширились глаза — от удивления или гнева, я не понял.

И, к сожалению, я не видел, на что или на кого она так смотрела.

— Не хватайся за оружие, графиня. Это уже не имеет никакого смысла, — услышал я в глубине подвала мужской голос со специфической манерой растягивать гласные. — Как видишь, рыцарь Станис Лесовский мертв. Хорошо, что могила для него уже готова — не будет никаких лишних хлопот...

Кир схватил меня за локоть и остановился.