— Ты что здесь делаешь? — изумленным полушепотом спросила Стеф, затягивая шнурок на горловине рубашки. Ее глаза сейчас казались совсем синими и теплыми, на губах играла полуулыбка.

Я даже не видел, что там творится у нее за спиной, как выглядит комната и тому подобное. Только ее лицо и эта ослепительно белая ткань, неровными замятыми лучиками разбегавшаяся по рукавам и груди.

Я пожал плечами.

— Просто зашел навестить.

— Просто зашел? В тюрьму?..

— Ну да. А то мало ли. Вдруг какая-то помощь нужна?

Стеф покачала головой, уже не пытаясь скрыть улыбку.

— Ты точно сумасшедший.

— Ну, это мы вроде еще ночью выяснили, — улыбаясь в ответ, сказал я.

— У меня все нормально.

— И поэтому ты в «Ямах»?

— Просто порядок такой. Завтра должны приехать представители королевского трибунала, проведут дознание — и все закончится, — уже серьезно сказала она.

— Это по-любому, или в случае лучшего сценария из всех возможных?

— По-любому, — отозвалась Стеф. — В случае лучшего сценария я еще и место за собой сохраню. В ситуации похуже — получу административное наказание и понижение.

— А в самом худшем случае?

Она покачала головой.

— Самого худшего не будет. Даже при всем желании у них не получится обвинить одну меня во всех грехах.

— А если вдруг все-таки получится?..

У ее виска забавно топорщилась светлая прядь. И я невольно протянул руку, чтобы поправить ее за ухо Стеф.

Но девушка отступила от меня на шаг назад, и сама убрала прядь.

— В самом худшем случае меня лишат права принятия решений и передадут главе семьи в качестве недееспособного носителя генофонда, — хмуро ответила она и, развернувшись, прошла вглубь комнаты.

Теперь, наконец, я смог рассмотреть камеру Стефании. Убогая лавка у окна с посеревшей постелью, квадратный столик, пара стульев и умывальный набор в углу. И яркий, будто попавший сюда из другого мира китель, аккуратно расположившийся на спинке стула.

— Недееспособного носителя генофонда? — насторожился я. — Это что за хрень такая?

— Это будет означать, что отныне единственная миссия, которую мне доверят — это рожать детей генетически подходящему партнеру, — уже совсем мрачно пояснила Стеф. — Как племенная кобыла.

Сначала я изумленно вытаращил глаза.

А потом вспомнил наш ритуал посвящения в чаше, и разговоры про то, как нужна новая кровь и хорошие маги, и что жизнь под лозунгом «любитесь и размножайтесь» — один из вариантов женской судьбы, который здесь считается удачным.

И слова Стефании уже не звучали как что-то нереальное.

— И твоя семья такое допустит?

— Да они только рады будут, — криво усмехнулась девушка, присаживаясь на стул. — Отец вообще с самого начала был категорически против моей службы. Такие дела.