Я кивнул на прощанье и решительно развернулся к двери — и в это мгновение ее теплая ладонь легла на мою руку.

Я обернулся.

Стеф стояла, чуть опустив голову и глядя не на меня, а куда-то в сторону. И что-то такое неуловимо хрупкое было во всей ее позе, и в этой растрепанной косе на плече, что у меня на душе вдруг стало одновременно и светло, и очень грустно.

Потому что сейчас я в первый раз увидел в ней страх, который Стеф до сих пор так тщательно скрывала.

Не такой уж ледяной была эта снежная королева...

— Спасибо, — тихо сказала девушка.

Ладошка Стеф робко соскользнула вниз, но я поймал ее. Задержав в своих руках, я на мгновение коснулся губами тонкой белой кожи, разрисованной тонкими зеленоватыми жилками.

Ладонь Стефании пахла горьким дешевым тюремным мылом. И это было так же неправильно, как и в целом ее пребывание здесь.

Я выпустил ручку на волю, как случайно пойманную певчую птицу.

Лети. Я не стану тебя удерживать.

Я дождусь, когда ты сама захочешь, чтобы я не выпускал твоих рук!

Бледные щеки Стефании покрыл едва заметный, нежный румянец. Она спрятала руки за спину, принимая официальную позу.

— До свидания, Даниил из Парящего грифа, — сказала она.

Я кивнул.

— До свидания, графиня.

Приложив ухо к двери, я сначала убедился, что там никто не ходит. Потом чуть приоткрыл дверь, выглянул в коридор — и бесшумной тенью скользнул обратно в кабинет Гая.

В нашу старую школу я ехал, погруженный в размышления.

Я думал о том, что нужно быть осторожней с Нергалом. Потому что о наших договоренностях не должен знать никто, даже Янус. Я и представить себе не мог, как магистр отреагирует на известие о том, что я подбираю жертв богу возмездия!

А еще меня не покидали воспоминания о Стеф. С улыбкой я снова и снова прокручивал у себя в голове разные фрагменты нашего с ней разговора, и внутреннее чутье мне подсказывало: не так уж с ней все безнадежно. Просто нужно набраться терпения. Стефания явно не из тех, кто после пятиминутного знакомства в порыве страсти начнет с мужчины штаны стягивать. Она себя ценит высоко — и правильно делает.

Это тебе не утенка какая-нибудь, и не похотливая богиня. А красивая женщина-аристократка, еще и с такой непростой профессией. Которая, надо признать, только прибавляла ей эротизма.

Добирался я до места неспешно и долго — отчасти потому, что спешить особо было некуда, а отчасти из-за древнего Гнедого, который, наверное, уже физически не мог двигаться иначе, кроме как шагом.

В дороге я здорово проголодался — все-таки нужно было поесть у Гая, как следует. И к тому моменту, как на горизонте появились знакомые ворота, я всем своим существом надеялся, что Эреб уже там, и мы сейчас по-быстренькому переберемся в новую локацию, где я смогу по-человечески навернуть какой-нибудь каши с мясцом.