— Кракозяброй и назови, — со смехом предложил Берн.

— Нет, ну что это за имя такое? Сплошное обзывательство, — возразил я. — Пусть будет Чудилой. Хотя нет, тоже ругательством попахивает. Лучше Чудик! Так добрее. Ну что, Чудик, будем искать Нику?

— Тяв-тяв! — звонко ответила восьмилапая образинка, виляя всей своей задней частью.

— Что это у него под хвостом тянется? — сморщив нос, спросила Камилла.

— Глисты, блин! — вспылил я. Признаться, эта подруга начинала меня бесить. — Что за дурацкий вопрос? Что надо, то и тянется!..

Азра вдруг подошел ближе и грубовато смахнул Чудика с моих колен.

— А ну-ка встань, подарок фортуны, — потребовал он, и я чуть не закашлялся от его формулировки.

А ведь он даже не подозревает, насколько метко его определение!

Азра повернул меня к свету и внимательно посмотрел в глаза.

— Как себя чувствуешь? Голова кружится? Тошнит? Тело свое нормально ощущаешь?

— Да нормально все у меня.

— Первый конструкт — это не шутки. Люди потом иногда сознание теряют. Точно все хорошо? Зрачки вроде в норме...

— Говорю же, я в порядке! — уже разозлился я. — Слушай, некогда меня лечить, сейчас нужно Нику найти!

— Тоже верно, — согласился тот. — Кто готов кошку поискать?

— Я, — первым подал голос Эрик.

— Я тоже! — поддержал его Берн.

— Киску жалко, — оскалился Бобер. — Надо поискать.

— Да все просто — все разом и прочешем город! — предложила Майя.

— Всем сразу нельзя, — возразил Азра. — Так, Даня, ты бери свое мелкое чудовище и попробуйте ее выследить. На случай, если у тебя ничего выйдет, Эрик поищет Нику к востоку от площади, Берн — северную часть города. Бобер поедет на запад, а я спущусь на юг до самого пригорода. Через два часа встречаемся здесь. Все ясно?..

Подхватив Чудика подмышку, я ломанулся к себе в комнату за Лёхой. Пристегнув черепушку к поясу, отправился в кошкину каморку, попутно объясняя возникшую ситуацию своему мертвому приятелю. Окинув взглядом жилище Ники, нашел ее ношеную рубашку для своей ищейки и выскочил на улицу.

Вечер уже стал черным. Затянутое тучами небо, мрачное и беззвездное, сливалось с сумерками. Дождя не было, но все вокруг пахло холодной ночной сыростью. Редкие фонари тускло желтели вдоль главных дорог, поблескивая в лужах и на влажных булыжниках. Пара подвыпивших мужичков в плащах, раскачиваясь на ходу, хором тянули какую-то глупую песню, невнятно прожевывая половину слов.

Я поставил на землю своего восьмилапого друга и сунул ему в нос рубашку.

— Нюхай давай. Чего морду воротишь? Нюхай! Ищи!

Чудик на мгновение замер, а потом, быстро перебирая мелкими лапками пошуршал вперед, споткнулся о булыжник и, жалобно пискнув, перевернулся через голову.