— И никакой ты ей не хозяин. Не так ли, кошечка?

— Он. Мой. Хозяин! — вскричала возмущенная и раскрасневшаяся Ника. Ее хвост, как меч, взметнулся вверх, распушившись. Уши злобно дернулись. И она с силой рванула горловину своего облегающего камзола вместе с рубашкой. Нитки и ткань с хрустом уступили натиску, и одежда распахнулась, обнажая ей грудь. — Вот! Видишь? Настоящий хозяин! Я его выбрала!

Я только за голову схватился. Ох и набралась же ты, милая моя...

Между тем бокал застыл в руках у Гермеса, приоткрытый рот так и остался с выпяченной нижней губой.

— Э-эээмм... — проговорил он, окидывая оценивающим взглядом ее обнаженную грудь. Потом опрокинул в себя остатки шипучего коктейля. — Слушай, малышка, а ты, случайно, не хочешь его сменить?.. А то я бы тоже... — он сделал специфический жест рукой, как бы пробуя невидимый шарик на плотность. — не прочь расписаться в контракте...

Ника обиженно вздернула нос и прошипела:

— Я вам не дверь в уборной, чтоб на мне всякий расписывался...

Она торжественно уселась в свое кресло, а Гермес расхохотался.

Я тоже не смог удержаться от улыбки. Ох уж эта Ника!

— Вот это кошка! — воскликнул бог. — От такой я бы точно не отказался! Виночерпий, повтори заказ! Славный у тебя напиток получается. Голова как в тумане, тело легкое, а сердце радостное...

— И мне! — уже в голос заявила Ника, расплываясь в улыбке и ничуть не смущаясь торчащей наружу груди с острыми, затвердевшими сосками. — Удивит... дивительное вино, — выговорила она со второй попытки. — От него совсем не пьянеешь!

— Да ну, — хмыкнул я. — От него, дорогая, не просто пьянеешь, а еще и дурнеешь, — сказал я, и, дотянувшись до Ники, постарался как-то более-менее прилично прикрыть ей грудь разорванной рубашкой. — Вот так будет лучше.

— Давайте уже играть! — сказал Гермес и принялся тасовать колоду.

— Не-а, — сказала моя пьяная кошка и протянула руку.

— Чего тебе? — не понял Гермес.

— Карты. Моя очередь.

— Да я и один побанкую, — снисходительно отозвался тот.

— Мы на такое не соглашались, — возразила Ника, напряженно помахивая хвостом. — Поэтому — карты. Моя очередь.

Я удивленно покосился на Нику. Вот что абсент животворящий с робкими девушками делает!

Гермес приподнял одну бровь.

— Подозреваешь в шулерстве?

— Ты вестник божьей воли, бог дорог, путешествий, торговых сделок, воров, работорговцев и воровских гильдий, — на удивление без запинок и громко проговорила Ника, немигающим взглядом глядя Гермесу прямо в глаза. — И ни одно из этих званий не в состоянии вызвать... безусловного доверия к тебе. Извини.