— Хорошее предположение, — на полном серьезе заметил Гермес. — Но вернемся к нашей кошке, она — интересная барышня. Потому что таких дерзких звероморфов люди... того самого. Топят. Еще в младенчестве — если, конечно, их не выкупают. Для особых целей...

— Ну вот... меня и выкупили, — проговорила она, робко взглянув на меня. — Прости... Данечка... Ты хороший. Ты такой хороший!.. Но я должна была тебя оставить... Из-за них!..

Гермес вдруг тоже шмыгнул носом.

— Боги, она такая миленькая... — пробормотал он, подтирая раскрасневшиеся глаза. — Ну как можно обижать... Таких милых?

— Точно, — кивнул я, чувствуя, как от последнего бокала свечи начинают кружить над моей головой. — Ты скажи... Скажи кто тебя обидел, Ника!

— Полностью согласен, — с трудом проговорил Гермес, кивая головой. — Какая паскуда обидела котенка?

Ника замотала головой.

— Я не хорошая. Я — плохая!

— Вот ведь бред. С таким личиком? Плохая? — возмутился Гермес, и тут же расплылся в похабной улыбочке. — А-ааа, я понял, почему плохая! Шалунья...

— Ты хотел знать, почему я сбежала? — не обращая внимания на выступление Гермеса проговорила Ника, и из ее огромных зеленых глаз покатились крупные хмельные слезы. —Так вот, я скажу тебе! — выкрикнула она. — Я из гильдии смерти. Дитя отравленного ножа и перд.. то есть предвечного Нергала. Вот кто я...

— В смысле?.. — негромко спросил я, напрягая подтекающие после выпивки мозги. — Что такое — «гильдия смерти»?..

— Убийцы, — подсказал мне Гермес. — Но погоди... когда я придвинулся к тебе, благословение Нергала не засияло и не попыталось меня шибануть.

— Да, — кивнула Ника. — Потому что я отреклась от него. Я предала гильдию, которая воспитала меня. Сестер, с которыми выросла. Моих хороших, добрых сестер! Они не били меня... Они... — Ника вдруг разрыдалась. — Они были моей семьей! — сквозь плачь проговорила она. — Но я не смогла... Я должна была приехать в дом развлечений и убить клиента, но не смогла... Он... если бы он стал приставать ко мне... Или бить... Я бы, наверное, сумела. Но он был старый! И такой грустный. Кормил меня мороженым...

Ее голос стал тихим, но мы с Гермесом даже дышать стали тише, так что прекрасно слышали каждое ее слово.

— Говорил, у него злая и некрасивая жена... Ждет, когда он умрет. Чтобы получить наследство. Что его сын погиб, и он теперь совсем один. И я не смогла!..

Ника сердито вытерла глаза ладонями.

— А потом одна из моих сестер пришла на помощь, и я вступилась за него. Мне было жалко... Я — неудачница, хозяин. И предатель. Я тебя недостойна...