Скажем прямо, спросонок я весьма впечатлился этой фантазией. Тут девушка бережно взялась за мой сапог обеими руками и потянула на себя...

И я заорал.

Потому что нога моя стала как труба! Она так опухла, что голенище теперь плотно обтягивало мою несчастную конечность.

Трындец приехали.

Девушка перестала тянуть за сапог, подняла голову, и я увидел, что это Кассандра. Но святые боги, как же она была похожа на покорительницу Гарма! Только черты более юного лица казались мягче и правильней.

— Придется немного потерпеть, — своим низким, глубоким голосом проговорила она.

— Дай минуту, и я буду готов. Ладно?

Она кивнула.

А я постарался сесть поудобней, поскольку картина происходящего, несмотря на боль, действительно меня... взбудоражила.

Когда-то давно жены снимали сапоги со своих мужей, вернувшихся домой после похода или тяжелой работы. И знаете что? В этом был сакральный смысл! Волшебное ощущение, когда красивая женщина сидит у твоих ног и помогает снять обувь. Интимнейшее выражение заботы! Слегка ролевушкой попахивает, но все равно — клево.

— Готов? — томным грудным голосом спросила Кассандра.

Я кивнул.

Она вновь ухватилась за сапог, и у меня из глаз посыпались искры. Но я не издал ни единого звука, на этот раз нашей целительнице удалось освободить мне лапу.

— Все будет хорошо, — проговорила она, ласково погладив меня по коленке.

Её ладони были горячими, или мне показалось? Кассандра аккуратно и даже нежно провела рукой по моей опухшей ноге снизу вверх и остановилась в районе бедра.

Теплые мурашки поползли от колена через всё тело к шее.

Целительница взглянула на меня — и я увидел, что ее привычно черные очи вдруг стали ослепительно белыми и сияющими, как лампочки.

От этого взгляда у меня волосы встали дыбом на затылке. В следующий момент она ухватила мою ногу покрепче и резко дернула.

— А-аа-ааа-а! — завопил я.

— Ну-ну, ты же мужчина, терпи, — почти по-матерински сказала Кассандра. — Кость мы на место поставили, теперь будем лечить.

Так это еще не было лечить!??!

В ладонях целительницы заклубился густой туман.

И когда она этим туманом коснулась моей больной голени, нога будто вспыхнула огнем, кости внутри затрещали.

Вот тебе, Даня, и приятные мурашки!

Ох и прав же был Азра! Мне эту бедную ногу ломать не так больно было!

Стиснув челюсти, я рычал и стонал, а потом не удержался и опять заголосил во все горло.

— Терпи, — коротко ответил стоявший за моей спиной Ян, и покрепче вдавил меня в кресло, положив руки на плечи. — Терпи и не ори!

Над головой Кассандры темно-красным цветом засиял конструкт, и туман тоже приобрел красноватый оттенок. Она снова приблизила ладони к моей ноге, и в этот миг я разом протрезвел и в одно мгновение вспомнил всю свою никчемную жизнь.