Возле ратуши толпились слуги тех, кто был приглашен на пир. Несмотря на то, что я прибыл на своих двоих, молча расступились, пропуская меня. У богатых свои причуды. Иногда ленятся ездить на лошади, ходят пешком. Я приказал артиллеристам ждать меня снаружи, а сам с Афоней зашел внутрь. Стоявшие у входа десять вооруженных братьев-сариантов тоже пропустили меня без вопросов. В прихожей поджидали двое слуг, один из которых слил мне воду на руки из глиняного кувшина а второй подал полотенце, порядком мокрое. Обычно на входе гостя, в зависимости от статуса, встречает хозяин дома (замка), или его жена, или сын, или, если ты холост или вдовец, незамужняя дочь, или кто-нибудь из старших слуг, если ты слишком ничтожен. Поскольку мероприятие уже началось, меня не встретили, что лучше, чем последний вариант.

Пировали в длинном прямоугольном зале с колоннами с высокими арочными окнами со слюдой в рамах, разделенных на небольшие квадраты, трапеции, треугольники. Стол был буквой «П» во всю длину его и сидели только за внешней стороной. В дальнем конце на возвышении расположилось руководство Тевтонского ордена и, судя по роскошной одежде, местная знать. Все в головных уборах и верхней одежде, несмотря на то, что в помещении было тепло. Возле братьев-рыцарей сидели только мужчины. Дальше могли занимать места женщины, но не по две рядом, потому что все еще ставят одну тарелку для двоих, чтобы дама могла поухаживать за кавалером или наоборот. В проходе между длинными перекладинами стола перемещались слуги, которые разносили гостям блюда на больших деревянных подносах, которые несли по двое, а третий давал гостю то, что попросит, или наливали напитки из кувшинов разной емкости. При этом тех, кто на возвышении, обслуживали другие, и подносы были меньше и из бронзы, и еда лучше, но никого это не смущало. Каждый сверчок знал свой шесток.

Справа от великого магистра сидел его младший брат, а место слева пустовало, поэтому, не дожидаясь указаний распорядителя, я направился к возвышению. Конрад фон Юнгинген увидел меня и помахал рукой. Остальные пировавшие, ненавязчиво, но внимательно, наблюдавшие за ним, уставились на меня, пытаясь угадать, кто этот богач — новый фаворит их правителя? Видимо, кто-то узнал во мне победителя пешего поединка, и эта информация, передаваемая шепотом, пробежалась по сидевшим за длинными перекладинами стола. Я занял место рядом с великим магистром. Мой слуга Афанасий отодвинул к дальнему краю стола серебряную посуду, стоявшую передо мной, чтобы ее унесли слуги, поставил принесенную со шхуны и удалился с возвышения, чтобы ждать моих указаний рядом со слугами других сеньоров. Мои соседи, а слева от меня сидел великий комтур Конрад фон Лихтенштейн, угрюмый тип с обвисшими, бульдожьими щеками и набыченным взглядом исподлобья, оценили по достоинству мой столовый набор.