— Больше не заряжать! Опустить паруса! Лево на борт! — скомандовал я.

Шхуна, теряя ход, начала разворачиваться носом на ветер. Мы немного оторвались от катеров, на которых началось шевеление. На каждом осталось человек по десять, способных грести. Они начали убирать лишние весла, освобождать места возле банок в центре, чтобы убитые и раненые тяжело не мешали грести. Видать, решили, что все беды для них уже закончились. Мол, если вы такие злые, не будем нападать, поплывем домой. Только вот я собирался проучить их так, чтобы по всему Балтийскому морю разнесся слух о странном судне с кулевринами, на которое нападать смертельно опасно. Уверен, что за нами наблюдают с берега и рыбачьих лодок. Будет кому рассказать о коротком бое шхуны с тремя катерами, наполненными воинами, распухшие трупы которых всплывут через несколько дней.

Я подождал, когда все три катера окажутся почти на одной линии, приказал наводчику четвертой пушки:

— Пальни по ним.

Что он и сделал, срезав всех, кто возвышался над планширем. Наверное, досталось и тем, кто был ниже, но нам было не видно. По нынешним временам пушки — это оружие массового уничтожения. В будущем массированному ядерному удару присвоят мягкую, нежную аббревиатуру МЯУ. Вот и мы «мяукнули» так, что мало не показалось.

Шхуна продолжила поворот, выйдя на ветер правым бортом. Мы подняли стаксель и не спеша приблизились к катерам, которые покачивались на низких волнах. Начали с ближнего. Двумя баграми подтянули катер к левому борту, после чего члены экипажа, вооруженные копьями, сделали на всякий случай контрольные уколы. Пленные нам не нужны. После чего в катер спустились четыре члена экипажа и занялись сбором трофеев. Снимали всё вплоть до грязных нижних рубах и передавали на шхуну и выбрасывали трупы за борт, чтобы не мешали работать. Я в это время наблюдал за другими катерами и, если замечал там шевеление, отправлял стрелу.

После сбора добычи в днище катера пробили топорами дыры в нескольких местах, оставив тонуть, и перешли по очереди к следующим двум, где повторили процедуру. Оставшиеся на шхуне сортировали добычу: оружие в одну кучу, шлемы в другую, хауберки в третью, обувь в четвертую, а одежду, как я научил, связывали или пропускали линь через рукава, штанины, после чего опустили в воду с кормы. Пока будем идти, растеряет вшей и блох, без которых сейчас никак, и если не постирается, то освежится в морской воде, перестанет вонять. Потом высушат шмотки и поделят вместе с обувью между членами экипажа. Я заранее оговорил, что с этого барахла долю брать не буду. Мне только грязного тряпья не хватало. Взял свои две трети от добычи хауберками, оружием и одним золотым медальоном с женской головой на бронзовой цепочке и чертовой дюжиной серебряных крестиков. Остальное разделил между членами экипажа: подшкиперу Архипу Берзукому три доли, артиллеристам по две, матросам по одной. За какой-то час они заработали больше, чем работяга в Новгороде за несколько лет. Плюс еще что-то возьмут на товарах, привезенных из Данцига. Теперь не будет отбоя от желающих поработать на шхуне кем угодно, хоть тушкой, хоть чучелом.