Чем хороши мои пушки, так это тем, что их быстро и легко приготовить к бою. Отвязали лафеты на колесиках, подкатили к закрытым пока портам, привязали канатами к рымам, которых с каждого борта по два в кормовой части и по одному в просвете между трюмами и в носовой части. В других местах проход узковат между фальшбортом и комингсами трюмов. Затем принесли стволы вчетвером каждый, уложили на лафеты и следом — картузы с порохом и картечью, ядра, пыжи, ведра, в которые набрали морскую воду из-за борта и добавили уксус, и прочий инструмент, нужный для стрельбы. Высекли огонь и подожгли фитили.

— Пока не заряжать. Может, не догонят, — приказал я.

Пираты на свою голову оказались настырными. Командовал ими кряжистый бородатый блондин в шлеме-бацинете без забрала и длинном вороненом хауберке, явно рыцарь. Он стоял, опираясь на копье, как на посох, на носовой банке переднего катера, время от времени оборачиваясь и подгоняя гребцов. Чтобы поубавить у них пыл, я достал из колчана стрелу с игольчатым наконечником, который запросто пробивает кольчугу. Дождавшись, когда рыцарь начнет оборачиваться, выстрелил в него. Рулевой и два воина, сидевшие на кормовой банке, заметили мои действия, крикнули своему командиру, чтобы берегся, но он был то ли тормозной, то ли слишком верил в свою неуязвимость. Стрела попала ему в район живота, когда поворачивался ко мне лицом. Вошла почти по серо-белое оперение из гусиного пера, которое было хорошо заметно на фоне черных колец. Рыцарь, как мне показалось, с удивлением посмотрел на нее, а потом попробовал выдернуть. За раз не получилось, длинновата. Вторая попытка не последовала, потому что вдруг, выронив копье, которое упало в море, рыцарь рухнул навзничь на гребцов левого борта, сбив их с ритма. Катер рыскнул вправо и сбавил ход. Я думал, что приняли правильное решение. Нет, вперед вырвался другой катер. На нем уже никто не маячил на носовой банке. Даже закрылись щитами, кто имел возможность. Они не подозревают, что эта защита для пушек ни о чем.

— Заряжаем картечью и открываем порты! Первая, вторая и третья пушки целятся в катера! Четвертая в запасе! — скомандовал я.

После того, как выполнили мой приказ, проверил прицелы. Наводчики не растеряли навыки. Впрочем, до ближнего катера всего метров сто, ошибиться трудно.

Встав на лючины второго трюма, чтобы обзор был лучше, я рявкнул:

— Огонь!

Через несколько секунд три пушки одновременно прогрохотали, извергнув картечь и небольшие сгустки дыма. Матросы, впервые наблюдавшие стрельбу из них, от испуга кто пригнулся, кто присел, а один и вовсе упал, накрыв руками голову в стеганой шапке. Пираты, может, и видевшие ранее кулеврины, среагировать не успели. Всем катерам, а шли они плотно, досталось сразу из трех орудий. Больше никто на них не сидел. Упали даже те, кто уцелел или был ранен легко. Наверное, орут сейчас от боли, но у меня гул стоял в ушах, не слышно.