Я перешел на корму призового судна, расчищенную от трупов и с подсыхающими лужами темно-красной крови на палубе. Из трюма воняло, как из общественного сортира, коим, в том числе, он и являлся. Пленники и гребцы смотрели на меня кто радостью, кто с надеждой, кто с тревогой. Они не знают, кто я такой и что у меня на уме. Как бы не попасть из огня да в полымя.

— Кто вы такие и как здесь оказались? — спросил я.

Заговорили все сразу, не поймешь.

— Тихо! Пусть кто-нибудь один говорит! — крикнул я и, когда затихли, показал пальцем на ближнего парня, рассудительного с виду: — Давай ты.

— Рязанские мы. Наш князь поругался с ханом Шадибеком. Тот и пошел в набег, разорил много деревень и людей в полон набрал. Мы вот тоже попались. Я говорил, что надо в лесу спрятаться…

— Все ясно! В другой раз доскажешь! — насмешливо оборвал я и объявил: — Значит так. Отвезу вас в Новгород Низовский (будущий Нижний Новгород). Оттуда отправитесь своим ходом домой. До холодов доберетесь. Я назначу на эту ладью своего командира. Делайте, как он говорит, гребите усердно, не отставайте, иначе опять в полоне окажетесь.

Отсюда по прямой до южных окраин Рязанского княжества, где был захвачен полон, ближе раза в два-три, чем от будущего Нижнего Новгорода, но путь будет пролегать по ордынским землям, что само по себе гарантирует много всяких приключений на пятую точку. Вдобавок могут встретиться с возвращающимся из набега ханом Шадибеком и зайти в неволю по второму кругу, а со мной больше не встретятся.

Я направил Петра Сидорова командовать призовым судом, дав ему в помощь трех артиллеристов. Он немного тормозной, зато рассудительный, справедливый и умеет организовать рабочий процесс. Прочитал ему инструктаж, как в какой ситуации поступать, какими сигналами будем обмениваться, что делать, если на нас нападут или вдруг отстанут… Отправил с ним жену, которая соображает быстрее и умеет наорать, поставить на место, но много воли нельзя ей давать, иначе развалит любое дело.

После чего снялись с мели и пошли вверх по Волге. Я приказал держать дистанцию не меньше пятидесяти саженей (около ста метров). Куда там! Тулились к нам, как ребенок к матери во время ночной прогулки. Зато приказы им можно было отдавать обычным голосом, не орать. Иногда я вызывал Петю на бак его судна и подробно объяснял, что собираюсь предпринять и что он должен будет сделать.

Обычно такое случалось перед остановкой на ночь. Выбирали место поглуше и рядом с деревьями или густыми зарослями тростника, чтобы было из чего развести костры и приготовить ужин и завтрак. На захваченной кадырге были большие запасы продовольствия: мука, пшено, рис, бобы, вяленая вобла. Скорее всего, принадлежала раньше работорговцу из Хаджитархана. Во время первой же стоянки экипажи обоих судов перезнакомились и даже нашли общих знакомых и дальних родственников. Мои ведь артиллеристы и гребцы тоже по большей части с Рязанщины. После второй ночевки часть дам оказалась на моем судне. Дело житейское. Пусть плодятся и размножаются. Дома их ведь никто не ждет. После налета остаются только пепелище и трупы. Так что в любом случае им придется начинать с нуля. Вдвоем это легче.