— Перекатить пушки на южную сторону редута! — приказал я своим артиллеристам.
Южная колонна тоже напоролась на ров и застопорилась. По ней вели огонь из всех видов огнестрельного оружия, что не помешало спешившимся рыцарям добраться до башни. Грохот сильно пугал лошадей, а вот урон был не ахти. Залп моих пушек стал более весомым аргументом. Потери были меньше, чем у восточного склона, потому что крестоносцы были разделены виноградными лозами, и передние прикрывали тех, кто скакал за ними. Как бы там ни было, а несколько десятков врагов мы выкосили тремя залпами, заставив уцелевших стремительно отступить.
В этот момент обе колонны атаковала гуситская конница и пехота, подошедшие из города. Если сказать точнее, деморализованные имперские рыцари, увидев отряды, спешившие нам на помощь, дали дёру. Видимо, не имели желания получить цепом по башке.
Поняв, что сражение окончено, я приказал артиллеристам сбежать по восточному склону и собрать трофеи. У гуситов что-то типа местечкового социализма. Всё якобы общее, но кое-кто получает больше, а мы наёмники, которым пока что ничего не заплатили, и неизвестно, заплатят ли вообще. Наше дело собрать доспехи и оружие убитых именно нами врагов. Выкуп за пленных тоже не помешает. Впрочем, с последним видом военного дохода мы пролетели. Гуситы не возражали, когда мои артиллеристы собрали и отвезли в редут на захваченных лошадях доспехи и оружие, но двух раненых рыцарей отобрали грубо и тут же прирезали. Классовая борьба самая беспощадная.
8
44
Малозначительная стычка, ничего не решающая, в которой погибло всего три-четыре сотни рыцарей, быстро превратилась в великую победу гуситов. В народ ушла легенда о небольшом, меньше сотни, отряде пеших воинов, которые дали отпор тысячам конных бронированных рыцарей. Вся Богемия узнала, что имперскую армию можно бить, а значит, и нужно. О том, что главный вклад внесла моя артиллерийская батарея, скромно умалчивали. Не так, чтоб совсем. Все-таки упоминали, что помогли тарасницы, но об участии наемников из Новгорода ни гу-гу. Победили гуситы — честь им и хвала!
Зато об этом хорошо знали старшие командиры мятежной армии. На Виткову гору прибыл Ян Жижка в сопровождении Яна Рогача из Дубы, отца Ондржея, и еще нескольких человек, имена которых сразу вылетели из моей дырявой головы. Старый знакомый сильно поседел и где-то лишился левого глаза, что придавало лицу некую гротескность. Он обнял меня, как старого друга, поздравил с победой.
Не забыл похвалить и себя:
— Не зря я тебя позвал! — и порадовал нас: — На днях получите жалованье сразу за два месяца.