— Слушай, док, завязывай, — я мягко, но твёрдо отодвинул его руку. — Живой я. Видишь? Даже не хромаю.

Я глянул на Любаву. Она стояла бледная, как мел, и всё ещё пялилась на мою целёхонькую спину сквозь дыры в рубахе. Похоже, у девчонки случился конкретный системный сбой. Ну, а чего она хотела? Чтобы я лежал при смерти, а она помогала облегчить отход на тот свет?

— А вон тот дядька тёрся возле машины! — неожиданно крикнул мальчишка, показывая на дорогу.

Я резко повернул голову. Метрах в тридцати, за линией горящих обломков, медленно катился чёрный «Амур». Окна глобально затонированы, даже солнечный блик не пробивает. Только одно полуопущено и в нём видна худощавая рожа мужчины.

Машина двигалась как-то слишком спокойно для места, где только что рвануло так, что в соседнем квартале стёкла вылетели. Никакой паники, никакого любопытства. Просто хладнокровный уход с точки.

— Опачки… — прошептал я. — А вот и наши «поздравители».

Мужик в «Амуре» поймал мой взгляд и тут же стекло поднялось, отсекая его тонированной непроглядностью. Тачка начала ускоряться, закладывая вираж на угол соседнего дома. Я понял: если они сейчас уйдут, то ищи потом ветра в поле!

Я рванулся к Любаве и схватил её за плечо. Она вздрогнула, выходя из ступора.

— Любава, быстро! Где твоя тачка? — гаркнул я, встряхнув её.

— Там… — она махнула рукой в сторону синего спортивного купе, которое стояло чуть поодаль. — А зачем? Елисей, ты ранен, тебе надо…

— Некогда объяснять! Нужна твоя помощь! — пришлось её встряхнуть, чтобы чуточку привести в себя. — Прыгай за руль, быстро! Я сейчас не в той форме, чтобы педали жать, глаза ещё песком засыпаны.

Мы рванули к её машине. Я запрыгнул на пассажирское, Любава — на водительское. Девчонка молодец, рефлексы сработали даже не взирая на панику. Движок взвыл, колёса крутанули асфальт, и мы сорвались с места.

— Видишь тот чёрный седан? — я ткнул пальцем в лобовуху. — Глухая тонировка. Это они. Гони за ними, только не наглей, держись в паре корпусов позади.

Любава вцепилась в руль, её глаза сузились. Вот, теперь узнаю дерзкую девчонку! Вся светская мишура с неё слетела, осталась только дочь знатного боевого рода.

— Думаешь, это они подложили мину? — спросила она, выжимая газ.

— Уверен на все сто, — я откинулся на сиденье и почувствовал, как внутри заворочалась живица. — Слишком уж всё палевно у них. И стартовали так, как будто чёрта увидели.

Мы вылетели с парковки, едва не снеся шлагбаум. Чёрный «Амур» уже вовсю чесал по проспекту, ловко лавируя между рядовыми машинами. Таких ещё называют «шашечниками». Подрезают, обгоняют — как будто торопятся на тот свет. Водила там сидел непростой, явно профи. Шёл ровно, без лишних дёрганий, но скорость набирал приличную.