— Живой? — я приподнялся на локтях, глядя на полыхающую тачку. — Вот и молодец. Везучий ты, сукин сын.
Над дорогой поднимался чёрный жирный дым. Неподалёку взвизгнули тормоза — Любава всё-таки успела остановиться. День обещал быть долгим, но я уже точно знал: за свою «Ладу» я с кое-кого спрошу по полной программе. Вместе с процентами.
Глава 7
Скоро может подъехать полиция и забрать мой трофей. А мне этого не нужно. У меня к этому засранцу были свои вопросы. Я схватил водилу за шиворот. Тот хрипел и пускал кровавые пузыри. Тяжёлый, зараза. Обмякшее тело всегда тащить труднее напряжённого, особенно когда оно перемазано грязью и машинным маслом.
— Жить хочешь, гнида? — прорычал я, встряхивая мужика так, что у него зубы клацнули. — Тогда терпи, поедешь с ветерком и комфортом!
Любава сдала задом на аварийке и встала неподалёку. Спортивное купе хищно рычало на холостых оборотах. Выглядела девчонка бледновато, но держалась молодцом. Никаких тебе истерик, криков или обмороков. Хотя на фоне догорающего неподалёку «Амура» и парочки зажаренных трупов иная тепличная аристократка уже давно грохнулась бы в глубокий обморок. А эта ничего, только вцепилась в руль так, что костяшки пальцев побелели.
— Любава, ты молодчина! Открывай багажник! — рявкнул я, подтаскивая к машине полуживого курьера-неудачника.
Так как спортивное купе априори не предполагало места для троих — задних сидений там просто конструктивно не было, только узкая ниша, куда и кошку-то с трудом запихнешь, — то пришлось принимать радикальные логистические решения. Сажать окровавленного ублюдка на белую кожу пассажирского кресла я не собирался, да и контролировать его там было бы сложнее.
— Багажник⁈ Елисей, ты спятил? У меня там… места не хватит! — возмутилась Любава, широко распахнув свои васильковые глаза.
— Жить захочет — поместится! Открывай, говорю, пока сюда менты не примчались! — я уже терял терпение.
Она недовольно поджала губы, но кнопку в салоне всё-таки нажала. Крышка плавно отъехала вверх. Багажник у этой дорогущей игрушки и впрямь оказался размером с хороший бардачок, но выбирать не приходилось.
Я буквально утрамбовал стонущего мужика внутрь, сложив его в не очень удобную позу эмбриона. Хрустнула кость? Ну, извини, братан, эргономика спорткаров не рассчитана на комфортную перевозку пленных. Зато в тесноте он точно никуда не денется, и не полезет за припрятанной заточкой.
— Ничего, в тесноте, да не в обиде, — философски заметил я, с силой захлопывая крышку.
Раздался глухой стук и сдавленный, болезненный стон водилы. Идеально. Тютелька в тютельку вошёл. Хотя, если пёрнет, то может задохнуться. Ну, туда ему в таком случае и дорога.