Я киваю, подозревая, что больше всего им нужны мои польские корни. Но почему бы не привлечь Брена?

— Парень прикарманивал деньги, и организация это заметила, — продолжает Нолан. — Они следили за ним несколько месяцев и выяснили, что он делился своей прибылью с небольшой группой мошенников. ССП называет их бунтовщиками или мятежниками. Очевидно, они устали от благочестивых преступлений и решили вместо этого набить свои карманы.

— И дай-ка я угадаю… ССП прикончила его, чтобы решить проблему.

Нолан качает головой.

— Нет. В какой-то момент он перестал делиться тем, что прикарманивал, и повстанческой группе это не понравилось. Они сами его убрали.

— Отлично. — Я откидываюсь на спинку стула. — Похоже, ты всё выяснил.

Болинджер откашливается.

— Миллион долларов до сих пор не найдены и ССП хочет вернуть свои деньги. Если бы речь шла об их собственных банковских счетах, они бы, наверное, оставили всё как есть. Но эти деньги могли бы помочь детям из бедных районов города.

Меня веселит тот факт, что он полностью игнорирует то, что эти деньги остаются грязными, независимо от того, куда они попадут. Я тоже пару раз закрывал на подобное глаза. Обычно в таких случаях кто-то надирает кому-то задницу за проступок, но принцип остаётся прежним. Не все преступления совершаются из корыстных побуждений.

— Итак, как я вписываюсь в это дело? — прищуриваюсь, и агенты переглядываются.

— Что ж, — начинает Нолан. — У нашего погибшего парня осталась жена. Она утверждает, что понятия не имела о том, что он связан с мафией, не говоря уже о том, что он играет на две стороны. Мы довольно хорошо изучили ее, и не смогли найти ничего, что связывало бы ее с чем-либо из этого. Но преступная группировка с этим не согласна. Они следят за ней, как ястребы, и начинают злиться.

Конечно, они будут злиться.

— Они хотят получить свои деньги и думают, что она может привести их к ним.

Нолан поудобнее устраивается на стуле.

— Мы следим за ней круглосуточно также, как и ССП. Они тоже думают, что она — путь к деньгам, но они не хотят причинять ей вред, из-за этого. На самом деле все наоборот. Они хотят защитить её, а она хочет сотрудничать с ними, чтобы разобраться с этим раз и навсегда.

Другими словами, это грёбанный бардак.

— Проблема в том, что мятежники знают, что она работает с нами обоими, и мы зашли в тупик. Мы не продвигаемся вперёд, и чем дольше мы будем сидеть сложа руки, тем сложнее будет найти эти деньги.

— Может, я что-то упускаю, но я всё ещё не понимаю, чем по-вашему, я могу помочь.

Болинджер осторожно вдыхает и также медленно выдыхает.