— Я все поняла, — кивает моя святая.

— Еще мне нужно, чтобы ты, Яо Линь лично приносила мне каждый день корзину с едой. Приготовленной твоими руками. Потому что меня попытаются отравить.

— Мэй Ли!

— Да. Не спорь. Я у них все равно, что бельмо на глазу, дальше будет только хуже. Я буду есть только то, что приготовишь ты, лично. Потому что доверяю только тебе. Я клянусь своей жизнью, что отплачу добром! Хочешь — бери все, что у меня есть! — я торопливо вынимаю из прически нефритовую шпильку.

— Не надо, — Яо Линь останавливает мою руку. — Мы же подруги.

И бережно возвращает шпильку в мою прическу. Святая, что тут скажешь⁈

— Ты будешь приходить ко мне каждый день? — я молитвенно складываю руки. — Хотя бы через день, я потерплю.

— Конечно, буду. Ты не умрешь с голоду, клянусь! — она крепко обнимает меня, бедолагу.

— Спасибо! А как твой принц? — спохватываюсь я.

— Принцесса при смерти, — грустно говорит Мэри Сью. — Жаль ее.

— Да. Жаль.

На самом деле мне ее не жаль. Она вышла замуж за красавца-принца, по любви. Никогда не знала, что такое голод, холод, горе. Ну не повезло: заболела туберкулезом. Но ее ведь никто не собирается хоронить заживо! Она умирает с комфортом, окруженная заботливыми неравнодушными людьми. Принц, хоть и влюблен в другую, хранит жене верность.

А я… А у меня…

Ладно, проехали.

— Пойду работать, — Яо Линь поднимается и протягивает руку мне. Помогает и тут.

Я, нехотя, встаю. Хорошо бы сейчас снять этот роскошный ханьфу, повязать передник — и стряпать, под крылышком у Яо Линь. Не понимала я своего счастья.

Вместо этого мне надлежит принять ванну и готовиться к ночи с Сыном Неба. Потому что служанки и евнухи при виде меня дружно ахают:

— В каком вы виде, госпожа!

Подумаешь, совсем чуть-чуть испачкалась в муке!

Мы возвращаемся в императорский дворец. Главный евнух, который встречает меня у двери в личные покои императора, пытается преградить дорогу и смотрит с неприкрытой ненавистью:

— Вы куда, госпожа?

— К себе. Отойди-ка от двери.

Вражина не трогается с места. Видать получил инструкции от своей хозяйки.

— Вы могли бы пожить с другими наложницами, госпожа Ли, — говорит он мне. — Я уже распорядился, чтобы вам приготовили покои.

— Поселить меня в общаге⁈ То есть, в общем дворце⁈ Где живут женщины, ни разу не удостоившиеся внимания его величества⁈ Это грубейшее нарушение этикета!

— Но вы не соответствуете статусу наложницы, — шипит он, словно ядовитая змея. И целится: как бы побольнее ужалить? — Безродная, невоспитанная, малообразованная…

— Я буду учиться.

— Вы ходите, как портовый грузчик. Смотрите, как хозяйка борделя, я в жизни не встречал у женщины такого циничного взгляда! А как вы говорите⁈ Это же позор!