Глава 16
Что делает матрос, когда стоит штиль, и нет необходимости ползать по мачтам? Спит в тени? Играет в кости? Пишет романы о несчастной любви? Увы, нет. Он драит. Драит все, до чего дотянутся руки, и до чего не дотянутся — тоже. Медяшки, коими украшен корабль, палубу, которая по мнению помощника капитана недостаточно чиста, каюты, кубрик, гальюн. Воды много — вон сколько, до горизонта одна вода! Главное — не свалиться, когда черпаешь ее деревянным ведром. И понеслось…швабра, хлюпанье воды, чавканье босых ног по мокрой палубе, ругань старпома, который увидел пропущенное тобой темное пятно (въевшаяся в дерево кровь?).
Два дня я на корабле. И вот что заметил: как якобы говорят в Одессе — есть две большие разницы, быть на корабле пассажиром, Наследником Клана, или бесправным матросом. Да еще и таким матросом, физиономия которого не доставляет эстетического удовлетворения. То есть — часть из так называемых товарищей постоянно норовят сделать мою жизнь как можно более яркой и незабываемой, изводя шуточками и розыгрышами. Вчера, например, кто-то из них подрезал мой гамак, и когда я собрался на него лечь — веревка гамака оборвалась и он грохнулся на пол. Если бы я успел туда влезть…
Почему изводят? Да так-то я их понимаю…жизненный опыт у меня огромный. Эти люди живут в полной безнадеге. Маленькое жалованье, опасность нападения пиратов, каждый день одни и те же рожи, а впереди…впереди ничего. Совсем ничего. Свои дни они закончат или в пучине морской, сожранные безжалостными водяными гадами, или в могиле для бродяг, убитые уличными грабителями, либо умирая от перепоя или наркоты. Это недалекие, необразованные люди, интересы которых простираются не дальше чем — «напиться, закусить, трахнуть грязную портовую шлюху». Они не дураки, нет…хотя большинство из них даже читать не умент Их ума хватает понять, что долго так не проживут, и что будущее не просто печально, но отчаянно печально. И потому эти парни срывают злость на окружающих, особенно на тех, которые не могут дать им сдачи. На таких, как я — уродов, раздражающих одной своей мордой, а еще тем, что молчу и делаю так, как мне говорит начальство. Не больше, но и не меньше.
Я прошел армию, знаю, что такое «дедовщина», так вот здешняя дедовщина ничем не отличается от земной. Меня вначале кошмарили, а на второй день решили превратить в «чушкана» — так на Земле в тюрьмах и на зонах называют заключенных, находящихся на ступеньке социальной лестницы чуть повыше, чем опущенные. Чушканы выполняют всю грязную работу, у них отбирают передачи, их бьют и на них срывают злость. Кстати — от чушкана до опущенного — всего один шаг. А может и половинка шага.