Противник стоял напротив меня, картинно положив на плечо длинный прямой меч, очень похожий на палаш, которым в фильме про Роб Роя дрался главный герой — здоровенная такая хреновина, с гардой, защищающей всю кисть руки. Тяжелая хрень, но как раз под стать этому гвардейцу, возвышающемуся надо мной минимум на полголовы.

Кстати, заметил очень дурную систему — все мои противники и все мои любовницы (за исключением рабынь, но они строго говоря не любовницы) выше меня! Хоть немного, да выше! Когда же я вырасту, черт подери! Надоело уже смотреть на собеседников снизу вверх. Да, я и на Земле не отличался слишком большим ростом — таким как мы выделяться из толпы нельзя — но чтобы настолько?! Ну все, все выше меня!

Еще вспомнилось, что Роб Рой как раз и был выше своего противника, а тот работал чем-то вроде моего меча — узкий, тонкий клинок. И практически убил Роб Роя — если бы не начал «понтоваться». Закончилось все для противника Роя очень плохо — рубленой раной через плечо и до подреберья.

И вот зачем я это сейчас вспомнил? Тьфу! Дурная примета! Перед самым началом схватки!

Противник мой не спешил. Он действовал на публику, ему хотелось поиграть, хотелось показать всем, как он сейчас уложит этого наглого юнца, этого фанфарона, посмевшего… А чего я посмел-то?! Черт подери, ну наступил на ногу, и что? Из-за этого надо убивать человека? Да ты не спятил?! А если ответка прилетит?

Ответки он точно не ждал, потому сыто ухмылялся и стоял расслабленно, как дровосек перед тем, как завалить молодой дубок. Впрочем, я и на роль дубка не годился. Жидкий. Какое дерево? А хрен его знает…тонкое и хлипкое. Не знаток я деревьев.

Первым удар нанес он — сделал мгновенный выпад, и я едва успел отскочить назад, иначе бы он точно меня зацепил. Ишь ты, какой прыгучий!

И снова началось хождение по кругу — я отступаю, он крадется, я отшагиваю — он приближается, он бьет, пытаясь достать с дальней дистанции — я уворачиваюсь так неловко, что кажется — мне просто везет, и еще чуть-чуть, и ботанику кранты. Сложно изображать из себя неумеху, когда пару раз точно мог проткнуть говнюка красивым встречным движением. Но не могу! Нельзя мне! Я ботаник! Я не умею фехтовать и не умею двигаться красиво! Только грязь, только хардкор!

Минут через пятнадцать гвардейцу наскучило бегать за мной по площадке, и он перешел к активным боевым действиям. По свист, улюлюканье и смех завопил:

— Стой на месте, сопля! Хватит бегать, урод! И добавил еще что-то вроде «понаберут!» — но это не точно.

Я остановился, и с видом обреченного на смерть стал дожидаться противника, высоко подняв над головой свой узкий, серебрившийся в лучах полуденного солнца клинок. Так дровосек готовится располовинить чурбак. Мой противник радостно хохотнул и подошел ближе, изобразив, что готов принять удар моего меча на свой могучий палаш. И тогда я ударил. Собрав все силы, всю свою ярость, все раздражение от череды покушений, и от того, что я вынужден как обезьяна скакать по плацу вместо того, чтобы читать книжки и делать опыты с растениями, помогая людям, готовя новые, феноменальные по своему действию лечебные снадобья! Вы заставили меня стать убийцей, вы, мерзавцы! А я ведь завязал с прошлым! Я не хотел! Но теперь — получите!