— Ты так и не сказала, где он.

— В Москве. Там сейчас самое большое поселение изменённых. Целый подземный город. Тебе понравится.

— В метро?

— Не только. Метро больше используют как улицу, а настоящее поселение ещё глубже. Ты даже не представляешь, сколько всего спрятано под столицей. Там одних только бункеров под сотню.

— Ладно, пойду попробую поспать, — вздохнул я. — Что-то меня и правда накрывает. Толкнёшь тогда, как пернатый приедет.

— Хорошо, — кивнула она.

Я забрался в салон L200 и рухнул на задний диван. Слабость становилась сильнее с каждой минутой. Тело будто налилось свинцом, и я действительно не мог пошевелить даже рукой. А затем я просто перестал бороться, отпустил ситуацию и, закрыв глаза, моментально провалился во тьму.

* * *

Проснулся я от дикой боли в руке. Вначале даже не понял, что происходит, а заодно — где нахожусь. Я подорвался с сиденья и довольно чувствительно приложился башкой о крышу. Только когда очутился на полу, уставился на плечо и знатно так офигел.

Во-первых, я видел. Понимал, что салон погружен практически в полную темноту, но при этом для меня она таковой не являлась. Во-вторых, на руке обнаружился ожог. Довольно неприятный, успевший покрыться хрустящей корочкой, но хотя бы не чёрной.

Причина обнаружилась сразу, больно резанув по глазам. Ощущение было такое, словно я только что посмотрел на сварку. И совсем не на полуавтомат. А нормальную такую, электродуговую, которая жарила как минимум электродом четвёркой. Но по факту это был крохотный лучик света, пробивающийся в небольшую щель. То ли ветер слегка сдвинул одеяло, которым накрыли машину, то ли солнце сменило позицию, и теперь его лучи били точно в брешь.

— Капец, — выдохнул я. — Ну и житуха мне теперь предстоит.

— Брак, — раздался снаружи приглушенный голос Полины. — Ты как там? Что случилось?

— Бабка облучилась! — огрызнулся я. — Через правое заднее свет пробивает.

— Поняла, сейчас подправлю, — прилетел ответ. — Чувствуешь себя как?

— Да как мудак, — снова недовольным голосом произнёс я. — Бесит всё. И жрать хочется, и пить… И вообще: быть выродком — конкретная херня!

— Вот здесь, пожалуй, согласна. У тебя есть чем накрыться?

— Зачем?

— Ворон приехал.

— Понял, ща…

Я пошарил взглядом по салону в поисках чего угодно, под чем можно спрятаться от солнца. Увы, но заранее я об этом не позаботился. Все одеяла висели снаружи. Куртку я сейчас не носил, и за ненадобностью она осталась в рюкзаке, который тоже остался за бортом.

— Ничего нет, — отозвался я. — Я сейчас стекло опущу и под сиденья спрячусь. Ты закинь бутылку по-быстрому.