Пятно вздулось и лопнуло, стягиваясь к краям.

И из этой круглой дыры сразу понеслись разные запахи: мясо с картошкой, кофе…

Рэм ощутил, как желудок проснулся, и пацан, отбросив грустные мысли о неведомом тестировании, быстро проник в дыру вслед за мастер-сержантом.

Помещение столовой было округлое, но не очень-то идеальной формы. Словно его надуло пузырём, а потом помяло слегка.

Там стояли в два ряда десять пластиковых столов, стареньких, побитых. За столами сидели те, кто прилетел с Рэмом. Они уже допивали кофе.

Рэм подошёл вслед за сержантом к окошку раздачи. Такие ещё попадались в дешёвых кафе.

В окошко было видно кухню, большие кастрюли и мужика в белом фартуке, как у мамы.

Пахло вкусно. И выходило, что в убогой на вид столовой работал живой повар — бородатый коротенький дядька. И еда оказалась очень даже съедобная. Суп, мясо. Почти как дома.

Рэм ощутил, что он зверски голодный, и умял всё подчистую. И даже успел пристроиться в хвост к последним «своим». Чтобы не пришлось спрашивать у сержанта, куда идти.

Снова пришлось топать по коридору с тёмными островками поверх металла. Снова его ждал неприметный вход с мембраной. И… острое разочарование.

Им выделили комнату, печально похожую на ночлежку — нары в два ряда, обшарпанные стены, где из-под пластика проглядывал металл.

Только сухо было и чисто.

У прибывших с Рэмом имелись с собой какие-то вещи: мелочевка и одежда на первое время. Карты.

У Рэма не было ничего. Он забрался на верхнюю койку (мест оказалось в два раза больше, чем людей, и лежанка под ним пустовала), завалился на казённый матрас, затянутый пластиком. Уставился в потолок.

— …Сводки последние, дрянь собачья… — донеслось до него. — Видал, чё творят импероиды? Пишут, что Расну — просто с землёй сравняли!

— А ты не слушай красные блоги! Это всё пропаганда!

— Сам ты — пропогандон гнутый!

— Да у меня там бабка в Расне живёт. Три здания там снесли-то всего.

— Ну и пусть три! За мирные-то протесты?

— В Расне? За мирные? Да там взрывчатка в каждом втором подвале зарыта!

— Это тебе тоже бабка сказала?

— Эй, вы там, заткнитесь уже?

Последний голос был совсем взрослый, а до него спорили более тонкими, особенно тот, что орал про пропогандона — визжал прямо.

Рэм привстал, чтобы посмотреть, кто же так визжит?

Парни, что громко ругались, устроились в глубине барака. Их было четверо, и всем едва перевалило за двадцать один. Потому, видно, и решили держаться вместе.

Они и в шлюпке рядом сидели. Но, судя по визгу, мир их почему-то не брал.

Отец говорил, что конфедератов на Мах-ми ещё много, и пропаганду они гонят приличную. Мол, Империя — это дерьмо, надо отделяться или вообще идти под руку Экзотики. Что Аннхелл того и гляди поднимется, а Прат уже даже рванул, там, мол, одни повстанцы. Только, мол, дэпы продажные и правду не пишут.