Даже если бы были живы родители, здесь, в космосе, Рэм — почти безымянный кусок мяса. Никто не заступится.
Они его тут даже убить могут. Скажут — несчастный случай.
Может, он вообще сегодня в последний раз чай пил? И вкус лимонной конфеты был последний?
Астахов быстро приближался, и по мрачному лицу мастер-сержанта было понятно: начальник колонии что-то сказал ему неприятное напоследок, а Рэм будет сейчас виноват.
Взрослые — они хуже волков. На улице иногда прокатывало сыграть в наивность, а здесь никто тебе просто так помогать не станет. Влетишь — сам виноват.
Вот так и напросился один ташип во взрослую жизнь… Теперь главное, чтобы нечаянно не прибили.
Глава 14
Астахов сердито посмотрел на застывшего в панике Рэма и действительно влепил ему подзатыльник.
Рэм зажмурился. Это было больше обидно, чем больно.
— Вот реально надо было в карцер тебя! — выдохнул сержант. — Ты ж чуть всю станцию на ноги не поднял!
— Я не хотел. — Ага, он же и крайний.
— Где ты был?
Рэм мотнул головой.
— Ну, чего ты в несознанку уходишь, мелочь ты уличная? Не убью ж я тебя за это? — мастер-сержант ещё раз оглядел Рэма и его осенило. — У техников был, в ангаре!
«Ну, не в ангаре…» — подумал Рэм и кивнул.
— И что ты там делал?
— Там интересно. Я не знал, что нельзя.
Астахов вздохнул.
— Если других занятий нет — можно. Но в следующий раз ты подойдёшь доложишь, как полагается: куда пошёл и зачем. Потом вам браслеты выдадут — сможешь через браслет мне докладывать, куда тебя вдруг понесло. Да и я буду тебя видеть, не потеряю. А пока ты на базе никто, и звать тебя никак. И потому обязан был отпроситься. Сам не догадался, что ли?
Рэм помотал головой.
— Я вам могу с комма сообщение послать, только надо привязать адрес, — сказал он, подумав. — Наверное, вам нельзя сообщать номер гражданским, но мне-то можно. Я вам номер назову, вы его в базу добавьте — и всё. Будете через комм меня видеть.
— Да ну тебя. Потерпишь. Завтра свозим вас в госпиталь. И там уже все измерения сделают для спецбраслета.
«То есть меня приняли?» — хотел спросить Рэм, но промолчал. Сержант всё ещё сердился, и второго подзатыльника совсем не хотелось.
— Да, кстати, — сказал Астахов. — Пошли-ка со мной.
Рэм пошёл, а куда ему было деваться?
Ну вот что за жизнь, если тут вообще ничего нельзя? Это, выходит, хуже, чем дома? А казалось, что куда уж хуже…
Каюта у мастер-сержанта оказалась маленькая. Там стояло две койки — наверное такой станционный стандарт. И вторая тоже была затянута пластиком, как у пилота, которого звали Касим.
Личных вещей было по минимуму — картина с горным пейзажем, книги.