— А почему так?

— Война. Перестраховываются. Тоже шпионов ищут. А Стоун у нас — готовый шпион.

Рэм решил, что разговор увели в сторону и про реактор ему не ответят. Секретность, наверное. Но ошибся.

— Вот с «Персефоны» которые, те пытались как-то взорвать реактор, — неожиданно вспомнил инструктор. — Задача, кстати, совсем не простая. При случайной разгерметизации — далтитовый кожух затянет микроповреждение. Реактор будет «фонить», поджирать далтит, а далтит — снова затягивать повреждение. В таком состоянии даже летать можно. Сам реактор не взорвётся, пока утечка не достигнет критической массы.

— А как же они тогда? — удивился Касим.

— Отморозки… — Астахов протянул Рэму кусочек сухой колбасы.

Слишком солёная, явный неликвид, — оценил Рэм. Но колбасу сжевал.

— Я думаю… — инструктор поскрёб колбасу от белого соляного налёта, замолчал и стал пилить твёрдый брусок.

Колбаса была длинная и не резалась совершенно. Сыр уже давно съели, а на борьбу с колбасой терпения у сержантов не хватало.

— Думаю… — вернулся Эрг к мысли. — …Можно проточку кинуть с реактора антивещества на плазменный. Вот тогда может рвануть. Но я вам тут не кружок умелые руки.

— А зачем они хотели взорвать реактор? — Рэм стащил кусочек колбасы.

— Так делают при нападении алайцев или таггеров, чтобы в плен не сдаваться, — пояснил Астахов.

— Но мы же с алайцами не воюем?

— Официально. Но мы же — спецон. Кто знает, что там у парней было за спецзадание. Одни слухи.

— «Персефона» подчиняется непосредственно генералу Мерису, — напомнил Астахов. — Это особисты в квадрате. С одной стороны там лучшие по рейтингу пилоты, с другой — врагу не пожелаешь служить в условиях, когда границ у тебя нет. — Вот смотри. — Он повернулся к Рэму и вызвал над браслетом голограмму. — Это рейтинг крыла. Разноцветные шарики — личные достижения. На самом верху — красные — это пилоты без рейтинга. Уровень «бог». А теперь мы делаем вот так… — Он щёлкнул по браслету. — И ты видишь, что все красные шарики — это примерно спецон. На кораблях крыла красных — всего пара десятков. А теперь смотрим номер личного рейтинга… Опа. Вот он, твой Эмор, который Илинга вытащил. Понял, где? Вот так-то. А парень ещё молодой совсем. Двадцать три года. Сорок четвёртый результат в крыле. Это, малый, нам всем как повеситься. Но с него и требуют такое, чего лучше не знать.

Рэм зевнул, и Астахов спохватился:

— Хэд, тебе уже в койку надо!

Утром Рэм поднялся с трудом. Спину саднило, хотелось отлежаться, пока хоть немножечко не пройдёт.

На браслете появились новые сообщения: от дяди Серёжи и от Астахова.