— В натуре так хочет? — он шумно выдохнул через нос.

— К этому идёт. Мы кандидаты для этого идеальные — сами со стороны, не в курсе раскладов, стрелять умеем. А если что — Налим скажет, что не при делах. Да даже не в нас дело. Всё равно у него с Гариком тёрки начнутся рано или поздно. Тут или Гарик его придавит с братом, или Налим выкрутится.

— Ëпа мать, — Газон сплюнул.

— И не говори, Саня. Но что Налим хочет нас взять к себе, что Гарик. Причём Гарик решил брать быка за рога, торопится. Может, чтобы от Налима оперативно избавиться? Тут хрен его знает, ты лучше меня ответишь.

— Я-то откуда знаю?

— Ну подумай, — я подошёл ближе. — Налим же бугор, а от одного они уже избавились недавно, когда с чекистами спелся, как ты говорил. Но исполнителю пришёл капут, а тут новые, подходящие, умелые, всё чин-чинарём.

— Подумаю.

Газон выглядел потерянным. На нас насели, а на него насели вдвойне: и на бригаду, куда он попал, и на нас.

— Суть не в этом, — продолжал я. — Надо нам что-то думать, пока авторитеты решают. Они же не дураки, вечно время тянуть не выйдет. А чтобы думать — надо знать. Не про Налима. Про Гарика и его спутников. Потому что они нам за Кислого хотят предъявлять. К этому разговор шёл. По всем фронтам взялись, и наезды, и предъявы.

Я вкратце пересказал, что было вечером. А Газон слушал молча.

— Кислый — мелкий, но предъява серьёзная, — сказал он.

— Будем считать, что его замочил тот Антибиотик… кхм… тот Виктор Палыч. Шутник хренов.

— Обосновать надо, если…

— Да между собой так считаем, а не кому-то доказывать идёт. И Налиму можно намекнуть, что всё продумано, он поверит, и так на измене сидит. А вот нам надо знать конкретно.

Газон думал, как не ослабить свою бригаду. Но свой выбор, на чьей стороне стоять, он сделал давно. Конечно, ему, как братку, надо сделать то, что поможет Налиму, его бугру, выстоять от атаки сверху. Но в первую очередь — это нужно нам.

— Шутник раньше был торпедой, — сказал он.

— Телохранитель, вроде как?

— Не, — Саня замотал головой. — Тут разные бывают значения. Ваще, Шутник проигрался в карты в своё время, фуфлыжником, короче, стал, хотя авторитет раньше имел. Чтобы долг отработать, зарезал одного фраера по приговору сходки, и на двадцать лет ещё присел.

— Киллер-авторитет, значит.

— Не-не-не, Старый. Раньше не так было, как сейчас, — он начал объяснять: — раньше воры кровь не проливали, для этого торпеды были, на случай, если кого по приговору сходки надо было убрать. Но тогда это позорным делом было, сейчас пофиг стало. Даже за столом с Гариком сидит, и сам серьёзных людей знает.