Девушка решительно кивнула.

А Иван Петрович повернулся и пошел в глубь здания, бормоча себе под нос: «Все-таки влюбилась ведьма».

Внутренний двор Ордена освещался тусклыми магическими шарами. Плац для тренировок был окружен высокими каменными стенами. Сотня охотников плотным кольцом встала по периметру. Воздух задрожал от возбуждения. Послышался шепот ставок:

— Десять золотых на Орловскую!

— Двадцать на Козлова — он же Призрак Императора!

— Она серебряная, дурень! И из знатного рода! Представь, какими секретными техниками она обладает!

Иван Петрович вышел в центр плаца и без лишних слов взмахнул рукой. От земли до неба вспыхнул полупрозрачный купол аметистового оттенка. Он окутал всю площадку, отгородив зрителей защитной пеленой. Звук снаружи практически сошел на нет, превратившись в далекий гул.

— Правила! — рявкнул Иван Петрович, и его голос мощно лязгнул под куполом. — Полный контакт. Магия — любая. Оружие — любое. Бить — куда угодно. Бой — до тех пор, пока кто-нибудь не сдастся. Убивать — НЕЛЬЗЯ. Даже, если очень хочется! Нарушите закон Ордена, и я лично отправлю вас к праотцам! — Его взгляд кольнул Орловскую, затем меня. — Начали!!!

Девушка рванула первой. Стремительно… Как разъяренная пума, заряженная водкой и яростью. Серебряная пуля на ее груди вспыхнула ослепительным стальным светом. Воздух завибрировал. Из пустоты в ее правой руке материализовался длинный, изящный кавалерийский клинок. Он мерцал синим инеем. А ее левая ладонь молниеносно легла на кобуру с тяжелым артефактным револьвером.

Я едва успел отпрыгнуть вбок. Пуля, оставляя за собой трассер из синего пламени, просвистела в сантиметре от виска. Запахло озоном и жженным миндалем. Ее клинок чиркнул по наплечнику моей брони, высекая сноп искр и оставляя глубокую борозду в зачарованной коже.

— Боишься, Буратино⁈ — ее крик оцарапал слух. К запаху битвы добавились новые нотки перегара и спрессованной ненависти. — Думаешь, с пьяной бабой справишься⁈ Я тебя сейчас в ледяную крошку превращу, козел!

Я не стал тратить дыхание на ответ. Мой источник, и так едва тлеющий после вчерашней «диагностики» у Рябоволова, сжался в болезненный узел, выплескивая последние капли силы. Я не стал создавать пульсар, а выплюнул целую Реку Пламени. То был не просто огонь… Сжиженный солнечный свет, ослепительно-золотой и ревущий, устремился к ее лицу. Валерия инстинктивно вскинула руку с клинком. Ледяной щит, толстый, многослойный, синевато-прозрачный, как глыба арктического айсберга, взметнулся перед ней. Золотой Огонь ударил в Ледяную Стену!